выдавалась вперёд от лобка, плотно смыкаясь в форме маленького пузатого бочонка. Мясистые девичьи валики надёжно прятали от случайного наблюдателя тонкие внутренние губки и маленький розовый пупырышек клитора.
Эти два красивых полумесяца ограждали в течение дня от случайных прикосновений интимный внутренний мир живущей внутри ракушки нежно-розовой девичьей устрички, сохраняя её невероятную чувствительность к ласкам. Они же таили в своих пухленьких стенках развитые половые железы, обильно источавшие скользкую и немного тягучую смазку.
Вволю насладившись зрелищем, отец склонялся над промежностью своей девочки. Положив огромные ладони ей на бёдра, прикасался поросшими грубой щетиной губами к её трепетной и немного увлажнённой изнутри безволосой прелести. Его огромный язык тут же проникал меж податливых половых губок и устремлялся так глубоко в розовые недра, как это позволяла сделать её девственность.
К этому моменту истомлённая ожиданиями ласки пися дочери неистово сочилась прозрачной и скользкой смазкой, которая окутывала мылкой пеленой усатые губы отца и его и без того влажный язык. Он с упоением раздвигал им створки своей любимой Морской ракушечки и с наслаждением вылизывал сладко-солоноватые густые девичьи соки. Она щедро потчевала ими своего единственного мужчину, раздвигая перед ним ножки и подставляя под его поцелуи свою целочку.
Сама девчонка при этом, конечно же, не спала. Она с замиранием сердца ждала момента, когда такой большой, горячий, заботливый и нежный папин язык снова умело приласкает мягкую и податливую, словно густой розовый кисель, тёплую «улиточку», живущую у неё между ног.
Половинки её «раковины» были сейчас широко распахнуты, девчонка млела от каждого нового движения меж своих похотливых створок. Такие балующие, постыдные и волнительные ласки её девственной киски не шли ни в какое сравнение с любым другим удовольствием, которое она могла себе только представить.
Умелый мужской язык медленно, но верно всякий раз доводил девчонку до оргазма. Чем ближе к финалу, тем труднее ей было изображать из себя спящую, но она никогда не смела открывать при этом глаза и тем более что-то говорить. Она украдкой изо всех сил сжимала в своих маленьких кулачках края одеяла, которым была укутана.
Когда же низ её животика начинали пронизывать всё более нестерпимые сладостные спазмы, а попка пульсировала всё сильнее, в каюте всё же раздавались еле слышные тоненькие попискивания и судорожные выдохи. Девичьи пальчики отчаянно мяли и заламывали в разных направлениях зажатую меж них плотную ткань.
В момент оргазма обе широко расставленные ножки рьяно тряслись мелкой дрожью, хаотично елозя голыми пятками по простыне. Это могло продолжаться порой несколько минут, в течение которых пират не выпускал изо рта буквально брызжущее горячей смазкой межножье своей отчаянно бьющейся в бурном оргазме дочурки...
Марина будто бы сама только что в деталях испытала все эти ощущения. Сладострастное послевкусие от мастерского исполненного куннилингуса перемешалось в сознании с горьковато-смрадным привкусом пережитой сцены инцеста.
Ей показалось, что прошло всего несколько секунд. От этой лавины впечатлений она на время отключилась от и не помнила, как оказалось лежащей на спине поверх живота развалившегося на кровати пирата. Её ноги были широко раздвинуты, а обе пиратские руки бесцеремонно орудовали в её громко и ритмично чавкающей смазкой промежности.
— Ну что, очухалась? Я уж думал, до утра тебя не добужусь! – делано возмутился пират.
— Ой... Сама не знаю, укачало, должно быть... – поспешила оправдаться девушка.
Ему явно понравилось дрочить хлюпалку своей беспомощной пленницы, лишившейся на время чувств. Марина, опомнившись, попыталась вскочить, но он её удержал. Вместо этого он встал с кровати сам, а её сначала поднял, словно куклу, на руки, а затем довольно грубо и властно швырнул на постель лицом вниз. В следующую секунду схватил руками за
Ещё один мой старый друг. Продлжние