булочки. И на то, что находится чуть пониже, когда девочки лежат в такой позе без трусиков...
Не помня себя, я невольно стала вертеть и двигать вверх-вниз голенькой попкой. Мой нежный лобок стал при этом тереться о шершавую ткань обивки, и это сводило с ума.
Краем глаза я наблюдала за реакцией Пети. Он стоял как истукан и смотрел на меня, округлив глаза и будто не зная, что теперь со мной делать.
У меня в голове всё плыло. В беспамятстве и запустила руку под себя, и мои пальчики оказались зажаты между диванной подушкой и моей киской.
Проворно пробравшись сквозь жиденькие кудряшки, мой средний пальчик привычным движением покрыл тёпленький бугорок в самом верху, а два других приятно надавили на мягкие губки.
— Я ведь, и правда, тебя высеку! – голос парня звучал не слишком-то грозно.
— Ну, высеки...
Сама не понимаю, как я решилась такое сказать! После этих слов я отвернула голову вглубь дивана и закрыла глаза. А плотно прижатый средним пальцем бугорок стал подрагивать в такт усилившимся пульсациям где-то глубоко внизу живота.
Через несколько секунд раздался отрывистый свист, и мои булочки полоснуло нестерпимым жаром. Я дёрнулась и громко вскрикнула от неожиданности. Но, осознав, что произошло, затаилась и стала ждать продолжения.
Следующие удары были не такими болезненными, и их я выдержала молча. Тихонько сопя носом в диванную ткань, я с каким-то странным наслаждением принимала голой попкой это наказание.
Меня никогда в детстве не пороли. Но подруги рассказывали, как это бывает. Их рассказы всегда будоражили меня. Мне почему-то хотелось узнать как можно больше подробностей, но они не охотно ими делились. Приходилось довольствоваться лишь их скупыми репликами.
И вот сейчас гибкий ивовый хлыстик извивался и свистел над моим беззащитным оголённым задиком. Тонкий стебель еле слышно взвизгивал в воздухе и обжигал белые половинки, оставляя на них немного жгучие отпечатки. Но мне отчего-то хотелось ещё и ещё...
Я знала, что Петя хлестал меня всего лишь в четверть силы. То, что я ощущала нельзя было даже болью назвать. Это было похоже на приятное покалывание от пузырьков газа, когда пьёшь лимонад. А волнующие ощущения от приспущенных штанов и эти чуть болезненные воспитательные прикосновения тонкой зелёной хворостинки к моим булочкам почему-то сводили с ума.
В ожидании очередной порции воспитания, моя голая попка будто сама собой медленно выпячивалась вверх и немного назад. Я знала, что её половинки при этом расходятся, и меж них видна поигрывающая тёмно-розовая дырочка. И я явственно ощущала на ней Петин взгляд.
А когда гибкая зелёная розга, весело присвистнув, со звонким щелчком отскакивала от поставленных для наказания полупопий, мой зад вновь подавался резко вниз и вперёд, заставляя плотно вжиматься лобком в подушку.
Мягкий бугорок у меня между ног заметно затвердел и набух. И мне ужасно нравилось во время порки тайком от брата плющить и покручивать его подушечкой среднего пальца.
Странная смесь от боли и сладострастия окончательно лишила меня рассудка. И я уверена, мой двоюродный брат сейчас пребывал в таком же состоянии, воспитывая этим тонким гибким прутиком мою красивую попочку.
Он не стегал и не сёк меня. Он просто неспеша и со знанием дела полосовал растительной плетью мою безропотно подставленную нагую задницу. Однако мало-помалу, вскоре обе ягодицы были равномерно покрыты пылающими огнём полосками и уже горели умеренным жаром. А мне всё хотелось ещё и ещё!..
Последние несколько минут я только помню, как стонала и извивалась по дивану. Штаны с
Вместо обеденного перерыва