которые жаждут удовлетворения твоих потребностей, как совсем взрослой женщины. Понимаешь меня?
— Пытаюсь, но пока не очень...
— Ну, смотри... Буду с тобой до конца откровенен. Будь ты замужней барышней, я бы выписал тебе пару микстур, порекомендовал утреннюю гимнастику и прогулки перед сном. Потом побеседовал с твоим мужем, настоятельно посоветовав ему не лениться и уделять тебе в постели побольше внимания и ласки...
— Так мне что ж, замуж срочно пора, так получается? – Кати́ снова залилась звонким хохотом, откинулась, сидя поперёк кушетки, к стене так, что гулко ударилась о неё затылком.
— Боюсь, в твоём случае это может занять слишком много времени, да и не факт, что это вообще поможет.
— А почему не поможет? – озадаченно спросила она, потирая ушибленный затылок.
— Потому, что не каждый супруг сможет сделать с тобой в постели то, что ты от него захочешь... – почти шёпотом проговорил я в ответ.
От этих моих слов её бровки снова невольно вздёрнулись кверху. А на лице застыла какая-то самодовольная лукавая улыбка.
— И как же быть? – заговорщически прошептала девушка, наклонившись ко мне.
— Думаю, в твоём случае должен помочь один древневосточный метод... – я поднялся со стула и придвинул его к шкафу с многочисленной медицинской утварью, что стоял у меня за спиной.
Я встал на стул ногой, порылся на верхней полке и достал оттуда небольшой деревянный ящичек с позвякивающими внутри пузырьками и плотно задвигающейся крышкой. На ней были нанесены два размашистых китайских иероглифа и дублирующая их надпись на латыни. Кати́ с любопытством наблюдала за моими действиями, вытянув шею. Стряхнув с ящичка пыль, я предъявил его своей пациентке.
— А что здесь? Мне придётся это пить? А оно горькое? А тут что написано?..
— Это курс терапии для случаев, подобных твоему. Меня обучил ему один Тибетский монах. Надпись я сразу перевёл на латынь с его слов, поскольку в иероглифах не разбираюсь, как и ты, я полагаю.
— Ух ты!.. Из самого Тибета?.. А как это называется? Как его принимают?
— Название тебе ничего не скажет, да ты его и не запомнишь. А принимать его нужно особым способом – точечными втираниями. Вот смотри...
Я приоткрыл крышку заветного ларца. В нём находились двенадцать небольших стеклянных пузырьков с притёртыми пробками, они располагались в два ряда, каждый в своей маленькой ячейке. Третьим рядом – посередине – шли ячейки бóльшего размера.
В первой из них лежали завёрнутые в рисовую бумагу шесть странных предметов, похожих на фасолины. Во второй – шесть тщательно оструганных тонких круглых деревянных палочек размером примерно со спичку. А в последней – раскрытое соцветие вызревшего хлопка.
Усевшись в позу лотоса на кушетке, Кати́ с раскрытым ртом рассматривала заграничную диковину. Я умышленно пока не показывал ей крышку, на внутренней стороне которой содержались зарисовки с подробной инструкцией по применению этого всего.
— Вот это да!.. А пахнет-то как здорово!
Из деревянного ящика, в самом деле, исходила целая какофония запахов, смешавшаяся сейчас в нечто загадочное, ни на что не похожее, но весьма притягательное.
— А это точно не надо ни пить, ни нюхать? Ммм... как мне запах нравится! – закрыв глаза, она с удовольствием раздувала ноздри своего курносого носика над пузырьками.
— Нет, уверяю тебя, это следует применять совершенно иначе. Вот, взгляни на инструкцию... – Я, наконец, решился показать ей оборотную сторону крышки.
На ней имелось полутора десятка рисунков с изображением того, где находятся на женском теле те самые точки, куда полагалось втирать целебное снадобье.
Было там изображено и то, как именно это полагалось делать. Кати́ принялась разглядывать весьма откровенные иллюстрации, ещё шире раскрыв глаза
Клизма для тети Лены