не мог понять, зачем Пётр Иванович привёл ко мне на приём свою младшую дочь. Он что, путает собственных дочерей?! Остолбенев, я замер на середине лестнице, оторопело глазея то на девушку, то на её отца...
— Здравствуйте, доктор! – бодро поздоровался мужчина, – Знакомьтесь, это наша Кати́! Она у нас красавица, не правда ли?
— Добрый день! – попытался я вести себя естественно, всё ещё не понимая, что к чему.
— Поздоровайся!.. – настойчиво прошипел он дочери, ухватив её за рукав.
— Здравствуй, Катюша! Прекрасно выглядишь в этом платье! – начал я наше общение с комплимента.
В ответ на это она коротко, украдкой взглянула на меня своими ярко-голубыми и снова уставилась в пол. Затем, наконец, выдернула из руки отца кончик рукава своего платья и тоже поздоровалась:
— Здрасьте... – голос её был негромким, но всё равно звонким, как колокольчик.
В следующую минуту оба посетителя передали в руки моего дворецкого Георгия верхнюю одежду, и мы втроём прошли в просторную горницу на первом этаже, где вчера и беседовали с Петром Ивановичем.
Мой мозг в это время судорожно перебирал варианты, сопоставлял факты и выдвигал гипотезы. Отец девушки был сейчас очевидно трезв и нормально соображал, так что перепутать дочь он никак не мог. Значит, дело было в чём-то другом, но в чём?!.
Мысль о розыгрыше я тоже сразу отбросил, поскольку шутить такими вещами, как жизнь и здоровье детей, у нас в народе непринято. Снова представил перед глазами потрёпанные бумажки с метриками, которые держал вчера в руках, произвёл в уме расчёты с датами и запутался окончательно – эта девушка едва ли соответствовала по возрасту даже Эле́н – младшей дочери Петра Ивановича... Но кто же она тогда, чёрт возьми, такая? И почему согласилась, когда он представил её, как свою Кати́?..
«Господа присяжные заседатели!..» – словно молния пронеслась у меня в голове реплика главного героя одного скандально известного романа русского классика, когда до меня вдруг дошло, в чём тут, скорее всего, дело.
В тот же миг я понял, почему вчера в конце разговора отец так задумчиво и неуверенно произнёс это слово – «Совершеннолетняя» – относительно своей дочери.
Я на чём свет стоит мысленно костерил себя за то, что вообще поддался соблазну согласиться работать с этим странным случаем. На мгновение даже стал продумывать план отступления, пытаясь на ходу изобрести пару веских причин, почему я не стану помогать Кати́.
Но то, с какой надеждой и благодарностью в голосе Пётр Иванович заканчивал вчера разговор со мной, тут же включило муки совести. Вспомнил я и про клятву, о которой сам же ему и рассказал.
Кроме того, заглянув в бирюзовую голубизну этих бездонных юных глаз, украдкой рассматривающих меня сейчас исподлобья сквозь волнистые локоны, я окончательно понял, что не прощу себе, если на моём месте окажется какой-нибудь шарлатан, который либо навредит этой девочке, либо попросту грязно воспользуется её беззащитностью, опять же, причинив в итоге страдания. Как бы то ни было, отступать было слишком поздно, да и не в моих это правилах – отступать перед трудностями!
В этих размышлениях я завис в молчании слишком надолго, чем немало смутил своих гостей, поскольку до сих пор даже не предложил им присесть.
Орден посвященных - 3