Губы Майка шевелились, но с них не срывалось ни звука. Джимми пристально смотрел на маму и Гарольда, но выражение его лица говорило о том, что все его нервные системы начали отключаться.
Гарольд определенно один из хороших парней... но Гарольд и моя мать? Я думал, что моя голова вот-вот взорвется.
Внезапно у меня загорелась лампочка.
«Гарольд, ты сказал, что ездил в Канаду на каникулы. Значит ли это, что ты был на том же круизном лайнере, что и мама?»
«Да, Роберт, я был на том же корабле, что и твоя мать».
Казалось странным видеть, как Гарольд так много улыбается.
Потом заговорила мама.
«На самом деле, мы с Гарольдом были в одной каюте».
Майк хватал ртом воздух, когда прохрипел: «Пожалуйста, скажите мне, что в каюте было две кровати».
Мама широко улыбалась, когда отвечала.
«Нет, дорогой, в каюте была только одна кровать».
Джимми положил обе руки на затылок и опустился на диван, тихо постанывая. Именно тогда я заметил, что мама и Гарольд стоят очень близко друг к другу, держась за руки. Я изо всех сил пытался справиться с тем фактом, что все, что я знал о естественном порядке Вселенной до этого момента в моей жизни, внезапно резко повернулось влево.
Глаза Колин начали быстро моргать. Я уже видел это раньше, когда она обрабатывала какую-то новую информацию. Я видел, как крутятся шестеренки в ее голове, и она спросила: «Итак, все те утра, когда ты приходила позавтракать...»
Гарольд все еще улыбался, когда сказал: «Твоя мать провела ночь в моей квартире».
Все притихли, уставившись на маму и Гарольда. Наконец Ми Лин задала вопрос, который висел в воздухе перед нами, но ни у кого не хватило смелости задать его.
«Как долго вы, ребята, были... э-э... ну, вы знаете... э-э-э...?»
Ее вопрос потонул в смущенном молчании.
Мама и Гарольд улыбнулись друг другу, затем мама ответила.
«Чуть больше двух лет».
Никто из нас не был эмоционально подготовлен к тому, чтобы справиться с этой разорвавшейся бомбой.
В какой-то момент каждый из нас открыл рот, чтобы что-то сказать, но ничего не вышло. Постепенно мы осознали, что Кристофер стоит перед Гарольдом. С невинным любопытством, которое может выразить только восьмилетний ребенок, он спросил: «Дядя Гарольд, вы любите мою бабушку?»
Гарольд тихо и серьезно ответил: «Да, Крис, я очень ее люблю».
Кристофер задумчиво наморщил лоб, затем задал свой следующий вопрос.
«Значит ли это, что отныне мы должны называть тебя дедушкой?»
Гарольд медленно улыбнулся и посмотрел на маму. Мама наклонилась и поцеловала Кристофера в макушку. Она жестом пригласила группу из четырех человек подойти и присоединиться к Кристоферу, стоявшему перед ней.
«Дети, я думаю, что вам было бы уместно называть его дедушкой, в конце концов, мы собираемся пожениться».
Пожалуйста, дорогой Боже, сделай так, чтобы сюрпризы прекратились.
Дети расплылись в улыбках и всей группой бросились обнимать Гарольда.
Мама снова заговорила. «Дети, не могли бы вы уделить взрослым немного времени, чтобы мы могли закончить разговор?»
Еще одно объятие Гарольда и мамы, после чего дети вышли из комнаты. Все смотрели на меня и ждали. Каким-то образом я оказался назначенным представителем группы.
«Жениться?» - спросил я.
«Да, Роберт...»
Это было все, что успел сказать Гарольд, прежде чем я прервал его.
«Ради бога, Гарольд, если ты собираешься спать с моей матерью, самое меньшее, что ты мог бы сделать, это иметь приличия называть меня Бобби».
Гарольду потребовалась секунда, чтобы полностью осознать то, что я только что сказал. Моя семья была единственной, кто называл меня Бобби. Мне начинал нравиться этот новый Гарольд, тот, что все время улыбался.
«Да... Бобби…Я попросил Маргарет выйти за меня замуж, и она сказала "да". Мы поженимся через две недели, начиная с завтрашнего дня.»
Негодяи. Часть 2