– Но ты ведь понимаешь, что вторгаться в чужую жизнь и быть участником подобных моментов – это неэтично. Как же чужое личное пространство?
– Если ты собираешься обвинять меня в чем-то, лучше закончить разговор.
– Не перекручивай. Я не обвиняю тебя. Я просто спрашиваю, понимаешь ли ты, что нарушаешь личные границы чужих людей без их ведома и разрешения?
– В свою защиту позволь сказать, я не подсматриваю за людьми там, где они этого не ожидают. Я никогда не подсматривал под юбки или в примерочных. Парочки, которые приходят на пруд и занимаются сексом в кустах, делают это для остроты и риска того, что их кто-то заметит. Подозреваю, что они сами хотят быть замеченными и пойманными. Это их фантазии. Ну, по крайней мере, я так считаю.
– Звучит так, будто ты выдумал это оправдание для себя, чтобы оправдаться. Не смотри так на меня, просто послушай. Я не виню и не осуждаю тебя. Просто считаю, что все участники должны быть вовлечены в процесс по своей доброй воле. Если тебе нравится наблюдать за сексом со стороны, то, например, почему бы не попробовать это в группе? Ты можешь наблюдать со стороны, находясь в одной комнате, или, если тебе больше нравится подсматривать из-за угла. Ну или ты можешь попробовать такое со своей девушкой, думаю она не будет возражать, если ты немного за ней подсмотришь.
– Ты с ума сошла?! Как я попаду на подобную вечеринку? Не говоря уже о том, что у меня нету девушки.
– Я и не говорю, что ты сможешь попасть туда прямо завтра. Просто начни с малого. Иначе ты так и будешь подсматривать за парочками из-за кустов или за девушками в окнах, и подрачивать.
– Звучит обидно.
– Не обижайся. Ты ведь понимаешь, что откроешь для себя новые горизонты, напрямую участвуя в процессе?
– Да, понимаю. Но это намного сложнее сделать, чем просто рассуждать. К тому же мне невероятно трудно начать разговор с кем-то.
– Извините? – прыснула Ксюша, – Мы десять минут назад познакомились, вынося за скобки «привет-пока» общение в лагере, а уже сидим и разговариваем на самые интимные темы? Кажется, ты слегка накрутил себя по поводу своей скромности.
– Вообще, есть одна девушка, – сказал Ваня после короткой паузы, – дочь подруги моих родителей. Я хочу познакомиться с ней, но каждый раз, когда я почти готов решиться заговорить с ней, что-то внутри словно блокирует меня, и в моей голове начинают появляться мысли. Плохие мысли. Что, если она вдруг узнает о моих нестандартных интересах? Я боюсь, что не смогу нормально общаться с ней и в конечном счете все испорчу. Я каждый раз обещаю себе прекратить это раз и навсегда, но меня снова затягивает в эту пучину.
Он уткнул лицо в ладони. Ксюше действительно стало жалко Ваню. Она была уверена, что он не плохой человек, просто определенные события в его жизни повлияли на его сексуальные предпочтения. Вуаеризм мешал ему строить общение со сверстниками, по нескольким причинам. Первая это боязнь, что кто-то узнает его секрет, что сразу же стигматизирует Ваню среди знакомых. И вторая причина в том, что он уже выработал вредную привычку наблюдать за интимной жизнью чужих людей, не стремясь обзавестись собственной. Ксюша мысленно перебирала советы и варианты, как бы она могла помочь этому бедному мальчику, пойманному в капкан девиаций.
– Ты разве не заметила еще тогда в лагере? Я вечно старался держаться в стороне от всей группы. – Ваня нарушил молчание, выныривая из ладоней и сняв темные очки.
Мои умные и ловкие сёстры