По-видимому, прошли уже годы, в течение которых ее терзали тайное чувство вины и стыда. Примерно за год до сегодняшнего дня она окончательно убедила себя, что это была всего лишь фантазия и ничего больше. Тем не менее, она старалась держать эти мысли как можно дальше, потому что её влечение было очень сильным.
Я так сосредоточился, что совершенно не обратил внимания на то, что конкретно сейчас говорила мама. Мир вернулся в фокус, когда она взмахнула рукой прямо перед моим лицом. Я оторвался от обзора её подсознания, выйдя из трансового состояния.
— Привет! Дорогой, ты уверен, что с тобой все в порядке? — спросила она с беспокойством в голосе, потянувшись вверх и положив тыльную сторону ладони мне на лоб.
— Да, прости, мам, я просто замечтался, — сказал я, глядя вниз и заметив завтрак, лежащий передо мной.
— Ну, ты не горяч. Я думаю, ты... О боже!
Шок в ее голосе заставил меня поднять глаза. Она смотрела вниз на мою промежность. Мой член был тверд как камень и направлен прямо вверх! Фланелевые штаны были натянуты членом, и он был на много дюймов больше того, с которым, как помнится я засыпал накануне вечером. Горячие и запретные мысли в голове моей мамы сделали меня невероятно возбужденным. Это осознание пришло сразу после мощной пульсации моей Силы. Я почувствовал, как Сила становится неконтролируемой по мере роста моего вожделения. Это было странное ощущение, но подобно мышце, находящейся под слишком сильным напряжением, она начала дико дрожать. Спазмируя то наружу, то внутрь. Я чувствовал мысли соседей и даже глубоко погрузился в голову мистера Рейнольдса, просматривая картинки из его идиллического детства, хотя у меня не было никакого желания делать это. Я пытался успокоить себя, но я опять оказался в голове моей мамы, и она смотрела на мою промежность, мысли о моем члене и обо всем, что она мечтала с ним сделать, переполняли ее сознание. Сочетание диких колебаний Силы, чтение множества разумов и моих собственных диких желаний причиняло мне сильную боль. Я не знал, как все это контролировать. Сила уходила от меня.
— О Боже! — громко сказал я, когда всплеск Силы пронзил мой мозг.
— О, малыш, что случилось? — сказала мама, увидев выражение боли на моем лице. — Что с тобой происходит?
Она притянула мою голову к своей груди, обнимая меня, как делала это, когда я был младше. Она наклонилась, чтобы обнять меня, и ее халат почти распахнулся. Одна из ее грудей почти вывалилась наружу. Огромный бугорок плоти свисал вниз всего в нескольких дюймах от моего лица. Боль в голове сразу же удвоилась.
— Прости, мама. — Я услышал, как сказал это скрипучим голосом: — Ты просто такая красивая, что иногда я не могу этого вынести.
— Что это? — спросила она.
Слегка отстранившись, она посмотрела на меня сверху вниз с легкой улыбкой, дополняющей выражение озабоченности на ее лице.
— Я не знаю. — сказал я со всей честностью. — Я просто... Мне просто нужно... Просто я все еще пытаюсь справиться с... чем-то.
Мои потребности были сильными, и боль нарастала, пока они оставались неудовлетворенными.
— Тише, — сказала она, поглаживая мои волосы, откинутые со лба. — Мама знает, что тебе нужно. Я позабочусь о тебе.
Я знал о ее мыслях, когда она говорила это, она думала:
О Боже, Ребекка! Ты собираешься сделать это! Почему именно сейчас?! Потому что ему это нужно. Это точно, посмотрите на эту штуку. Почему же я знаю, что без этого облегчения его жизнь может быть в опасности?
Мой незабываемый миннет