перешли опасную черту, и я просто не знаю, что с этим делать. Большая часть меня хочет немедленно уволить его с должности ассистента, но другая часть меня говорит, что мы не сделали ничего настолько уж плохого. Конечно, я никогда не смогла бы рассказать об этом Патрику, и, к счастью, он никогда об этом не узнает. Мой кабинет находится на четвертом этаже, напротив окна нет никаких зданий, так что никто не смог бы нас увидеть.
Прошёл уже целый час, а я до сих пор не могу придти в себя после своего оргазма. Надеюсь, что мои эмоции вернутся в норму, прежде чем я встречусь дома с Патриком.
Это была еще одна запись, читать которую Патрику было очень тяжело, поскольку было ясно, что ситуация ещё больше усугубилась. И у него уже начинало складываться впечатление, что он, похоже, совершенно не знает свою жену, хотя до этого был уверен в обратном. Часы на столике показывали, что было уже два часа ночи, но Патрик решил, что ему, во что бы то ни стало нужно прочитать дневник до конца, сколько бы времени это ни заняло.
До последней записи оставалось ещё несколько страниц, но прежде чем снова приступить к чтению, он позвонил в офис "Andersen Electric" и оставил сообщение на голосовой почте, что на следующий день его не будет на работе по личным причинам. Планирование своих дальнейших действий, Патрик решил отложить до утра, но уже сейчас, он был твёрдо уверен, что его жизнь навсегда изменилась. Там, где он когда-то хранил любовь и мечты о будущем, теперь была только пустота, которую заполнял нарастающий гнев.
Прежде чем вернуться к записям своей жены, Патрик отнёс на кухню пустую банку колы, и, прихватив новую банку, вернулся обратно в гостиную. Он не чувствовал ни усталости, ни сонливости, и вряд ли дело было в кофеине, содержащимся в его безалкогольном напитке. Его разум работал на пределе, пытаясь переварить всё то, что он только что прочитал. Он снова посмотрел на часы и с удивлением отметил, что после последнего разговора с Глендой, зародившего в нём подозрения, прошло всего каких-то восемь часов.
20 ноября. Дорогой Дневник:
Сегодня днем, мы с Энтони, снова оказались в кабинете одни, но в этот раз я решительно настояла на том, чтобы он находился по другую сторону письменного стола. Как ни странно, он не возражал и не пытался закрыть дверь. Последние несколько дней я чувствовала себя такой виноватой, что ни за что не позволила бы ему даже прикоснуться ко мне. Думаю, он почувствовал моё твердое намерение больше не допускать того, чтобы наши отношения выходили за профессиональные рамки и в дальнейшем оставались на должном уровне. Я искренне надеюсь, что смогу сохранить эту решимость...
Следующие два дня её записи не содержали каких-либо упоминаний об Энтони, и можно было с уверенностью сказать, что Гленда находилась в приподнятом настроении, поскольку первый семестр подходил к концу. Оставалось всего несколько недель, и, похоже, что ей не терпелось, чтобы они поскорее прошли.
23 ноября. Дорогой Дневник:
Я рассказала Патрику о предстоящих семинарах, и он не стал возражать против моей поездки. Он даже предложил взять отпуск у себя на работе, чтобы отправиться вместе со мной. Надо будет подумать об этом. Полагаю, нам с ним было бы, чем заняться, в перерывах между лекциями...
Для Патрика стало очевидным, что решение Гленды о том, чтобы он сопровождал ее на семинар, резко изменилось в период с 23 ноября и где-то до середины декабря, и для того, чтобы выяснить, что именно на это повлияло, он продолжил чтение.
Лето...Жара...