Она посмотрела на свои сжатые кулаки, вцепившиеся в шест у нее над головой. Он не понимал. Она должна была оставить что-то для себя, какую-то малость контроля над своей жизнью. Он не мог видеть, что отнимает у нее последнюю крупицу достоинства. Этот пояс убрал самую интимную часть ее тела и вложил ее в его руки. Это было унизительно; она была бы вынуждена умолять его о сексе, умолять его освободить ее от пояса, чтобы ее можно было использовать.
Она проверила наручники, удерживающие ее руки. Она никак не могла их снять, она была намертво прикована к этому шесту, пока он не вернется. Она прижалась к столбу между своих ног. Все, что она могла чувствовать, — это легкое давление на свою талию и пах. Пояс хорошо выполнял свою работу, она была надежно закрыта. Сью Энн снова дернула наручники. Ей нужно было снять пояс.
Вот только она не могла. Даже если бы ее руки были свободны, она знала, что пояс останется на ней. Она прислонилась к столбу, тихо плача. Она не могла смириться с необходимостью умолять его, но знала, что чем дольше она будет носить этот пояс, чувствовать, как он прижимается к ней, напоминая, что теперь каждая частичка ее тела принадлежит ему, тем больше она будет хотеть его. Называть это поясом целомудрия было жестокой шуткой, потому что, если он предназначался для того, чтобы избавить ее от похоти, это имело противоположный эффект. Она была недостаточно сильна, чтобы бороться с этой потребностью; рано или поздно она опустится до жалких просьб, сделает все, что он попросит, лишь бы заставить его расстегнуть этот пояс и взять ее.
«—До этого момента все шло так хорошо», — подумала она про себя.
Теперь она снова была в этой комнате, прикованная к шесту. И это было справедливо, она знала, что это была ее вина; она заслуживала быть здесь. В одно мгновение она все испортила. Она ослушалась его, потребовала, чтобы он снял пояс, даже накричала на него. Все было напрасно, она по-прежнему носила пояс целомудрия, за исключением того, что теперь ее наказывали за ее поведение.
Она снова посмотрела на свои руки, прикрепленные высоко над головой к шесту. Она держалась за стопорное кольцо для наручников, пытаясь дать своим рукам немного отдохнуть. Ее плечи уже болели от напряжения. Она перенесла вес с одной ноги на другую, пытаясь дать отдых мышцам ног. По крайней мере, он не сковал ей лодыжки. Посмотрев вниз, она увидела блестящий металлический щит, прикрывающий ее спереди, между ног. Барьер, который она не могла убрать без разрешения своего хозяина. С потрясением она поняла, что буквально не сможет заниматься сексом, если он этого не разрешит. Эротический контроль — вот фраза, с которой она столкнулась в своем исследовании. Она не слишком задумывалась об этом, так как думала, что никогда не окажется в положении, когда это применимо.
Это больше не было какой-то абстрактной теорией, которую она могла игнорировать. Реальностью был пояс верности вокруг ее талии и между ног, и тот факт, что она не смогла утаить от него эту последнюю малость. Он не просил, он брал, и она не могла остановить его. Она прислонилась затылком к столбу и снова тихо заплакала. Она не хотела останавливать его, но не могла признаться себе, что это значило.
Она выпрямилась, вытирая слезы руками. Больше никакого притворства. Последние несколько дней она разыгрывала фантазию, соглашаясь с ним, потому что это было весело. Возбуждение от того, что ее захватил в плен сильный привлекательный мужчина, ослепило ее
Верю тебе до конца