твоя задача - снять трусы с этой чересчур дерзкой бляди, возомнившей себя пупом земли.
— Но... Но у меня скованы руки!
— Цыц!
Слабый, но хлёстктй удар ладонью по губам.
— Одну руку я тебе освобожу, но не более. И запомни - не дай бог трусы порвутся! Я тебя саму тогда на тряпки порву, овца!!! Понятно?!
— Д-да...
Первым делом Никто освободило правую руку Марии, а левую пристегнуло к правой щиколотке, делая позу женщины немного неудобной и слабоустойчивой. Вторым делом Малой освободил рот Анны. О боги, что тут началось! Давно я не слышал такой эмоциональной, дикой и экспрессивной истерики!
— Овца ты ёбаная!!! Тупая подстилка!!! - ревела ФСБ-шная блядь на мачеху так, что казалось, можно было услышать на улице, - Это ты во всём виновата!!! Это твоё блядство довело меня сюда!!! Тронешь меня - я тебе всё твоё тупорылое хайло разнесу, сучара!!! Лучше думай, как вытащить меня отсюда, тварь!!!
Мачеха было замялась, но получив шокером под бок от Рыжего, тут же вновь обрела решимость и схватилась рукой за край сиреневой кружевной ткани - последний оплот перед полным обнажением своей падчерицы.
— Ы-Ы-Ы-ы-ы-ы!!!... Су-ка!!!... Ы-Ы-Ы-ы-ы-ы!!!... - верещала более молодая девка, пытаясь тщетно оказать сопротивление старшей, пока трусы сантиметр за сантиметром неотвратимо спускались вниз.
Конечно же, как я и ожидал, между ног Анны не наблюдалось ни волоска. Картина раздевания под дикие вопли была настолько милой, (прямо-таки ми-ми-ми!) что я не выдержал-таки, взял камеру с треноги и начал снимать процесс вручную.
Наконец, трусики достигли того предела на икрах, когда эластичная ткань натянулась настолько, что грозилась порваться. Да и если бы даже ткань выдержала, то всё равно снять трусики мешали верёвки на щиколотках.
Мария посмотрела на меня обречённо-вопросительно: "мол, развязывать, что ли?"
Я кивнул: "мол, развязывай, шалава, а то пизда тебе!"
Но Анна возражала:
— Не вздумай, сучара!!! Я самбо занимаюсь!!! Я твоё ебало в кровавую кашу превращу!!!
Ах, как же это мило звучит! И как скоро она забудет подобные словечки! Потому особенно приятно бывает вспоминать подобные моменты, просматривая видео и копаясь в коллекции трофеев. И эта сиреневая тряпочка определённо займёт в ней достойное место! Лишь бы всякие молокососы в неё нос не совали! Формально, конечно, Малой загладил свою вину передо мною и я это публично признал, но осадочек, как говорится, остался...
Никакой кровавой каши из лица Марии, естественно, не вышло. Она лишь отлетела в сторону от явно болезненного, но отнюдь не смертельного удара пяткой в плечо, но при этом ухитрилась сорвать с ноги падчерицы сиреневую ткань. Та предательски хрустнула, но уцелела. На самом деле, целостность экспоната была не столь принципиальна для меня, являясь лишь приятным бонусом. Если бы я был столь щепетильным в данном вопросе, то вынужден был бы распрощаться с существенной частью коллекции.
— Ы-Ы-Ы-ы-ы-ы, манда ёбаная, не подходи!!!... - рычала Анна на Марию, пытаясь не глядя вновь надеть трусики на ногу.
— Давай, не тормози, вторую развязывай, пока она их не надела! - кричал уже Рыжий, толкая женщину к стулу со связанной пленницей.
Со второй ногой вышло не так гладко, как с первой. Совсем не так гладко! Ведь едва узел ослаб, ёбаная самбистка сделала захват ногами вокруг шеи мачехи и прижала её, словно обезьяна, лицом к животу. Та в ответ пыталась кусаться, но без особого успеха.
— Сдохни, сука!!! Сдохни, мразь!!! Всегда тебя ненавидела!!! - кричала Анна, прижимая Марию всё плотнее к животу.
— Уф, бля! Бля!! Бля-а-а!!!... - кричала та в ответ и клацала зубами.
С одной стороны, картина была дико возбуждающец, но с другой - лицо прижатой к лобку женщины становилось всё
Мои сладкие грёзы о тебе мой М...