когда появится твой брат и начнет приказывать твоим девочкам-драматичкам встать на колени.
— Мама!
— Что? — спросила она с напускной невинностью.
— Я думаю, ты мне больше нравилась до того, как ты вернулась в свою колею.
— Не груби, — сказала мама, — Ты хочешь яйцо пожиже или средней проварки?
— Средней, — сказала Бонни.
Они переглянулись, когда я спускался по лестнице, и на их лицах появились улыбки восторга. Любопытно, но я не почувствовал ни малейшей неловкости ни от одной из них, когда опустился на барный стул.
— Как ты хочешь яйца, Джейк? Пожиже?
— Да, это было бы здорово, спасибо.
— Мое прослушивание сегодня днем, — сказала Бонни, доставая пачку бумаг, которые её нервные руки свернули в трубочку. — У тебя есть время, чтобы пробежаться со мной по репликам до этого?
— Я свободен сегодня утром. Подойдет? — Я пожал плечами. — И буду занят днем и вечером... возможно, допоздна.
— Верно. — Бонни нахмурилась на мгновение, затем просветлела. — Утро подходит. Итак, что у тебя запланировано после лекции?
— Я собирался заказать столик в городе, — сказал я, опять пожав плечами. — Ужин и шоу?
— Тебе стоит сводить ее в "Филтон Гриль"! — предложила мама, поворачиваясь, пока готовила. — Это на пляже, рядом с конференц-центром. У них там лучший Сёрф-энд-тёрф (основное блюдо, сочетающее морепродукты и красное мясо – прим.пер.).
— Мне не нравится Сёрф-энд-тёрф, — нахмурилась Бонни. — Это так просто. Ты должен попробовать то, чем они славятся, например, Чоппино (рыбный суп и, одновременно, рагу – прим.пер.).
Мама и Бонни были кулинарными снобами в семье, даже больше, чем Энистон, которая тоже никогда не отказывалась от возможности проявить снобизм. Они годами ездили в дегустационные туры по окрестностям и знали все лучшие места, где можно поесть. Я слушал их дружескую болтовню и удивлялся тому, насколько непринужденными стали отношения.
За последние несколько лет девочки и мама отдалились друг от друга. Их близость, как в дошкольном возрасте, исчезла, когда наступили бурные школьные годы. Они сближались по мелочам, например, из-за маникюра или случайных мемов, но того легкого общения с разговорчиками, о том, о сём, которые я сейчас наблюдал, не было уже много лет.
Только когда мама подала еду и опустилась на табурет рядом со мной, я заметил, что изменилось.
Я всегда был сторонним наблюдателем. Не являясь кровным родственником, и попав в их среду в те трудные годы, я стал отдушиной, по-своему для каждой из них. Мама и Бонни приходили ко мне по отдельности, сближаясь таким образом, но сегодня утром они обе вовлекли меня в свою близость, и она стала еще глубже.
У нас с Бонни было не так много времени на репетиции после долгого общения за завтраком, но я успел прогнать с ней реплики и блокировку. В сцене она должна была соблазнить своего партнера по сцене, и я немного нервничал, ожидая, как у нее это получится. А зря.
Сделав глубокий вдох, моя застенчивая сестра встала во весь рост и откинула назад свои темные волосы. Передо мной возникла та, кого я почти узнал, а потом я моргнул, и меня осенило. Она напоминала мне Энистон.
— Ты играешь Энистон, — сказал я, когда она уже собиралась начать свою реплику.
— Ты заметил, — сказала она со слабым румянцем, а затем взволнованно продолжила. — Не говори ей, но она просто идеально вписывается в роль. А теперь приготовься, у нас мало времени.
Я обратился к сценарию и занял позицию для сцены, но не мог выбросить из головы отвлекающий образ. Бонни выглядела невероятно, и было удивительно наблюдать за ее
Если друг, оказался вдруг