о Van Halen, Aerosmith, Motley Crue... Это были мужики, которые хватали жизнь за сиськи, и каждая из нас хотела быть их фанаткой... или знать фанатку... или, черт возьми, просто прочитать развратную историю о фанатке!
Ее плечи затряслись, когда она горько рассмеялась и повернулась ко мне, красноватые пятна омрачили идеальную бледность ее щек. Она была старше и не такая изящная, как моя мачеха, но в ее херувимских чертах была какая-то нежная миловидность. Возможно, в подростковом возрасте она и была книжным червем, но она научилась наносить макияж и делать прически. А это тело... Я почувствовал, как мой член напрягся в брюках, когда я посмотрел вниз и оценил ее изгибы. Я позволил ей увидеть, как я рассматриваю ее тело, и ее пухлые губы растянулись в довольной улыбке.
— Тебе нравится, когда я говорю пошлости? — спросила она кокетливым голосом.
— Мне нравится, когда Вы честны, — сказал я, и снова мой резкий тон застал ее врасплох, и я увидел, что она оценивает меня.
— Ты не такой, каким я тебя представляла.
— Это плохо?
— Вовсе нет, — улыбнулась она. — Когда ты только пришел, я подумала, что ты красивый молодой человек.
Я взглянул на нее, и она покраснела еще сильнее, глядя на свои руки на коленях.
— Я уверена, что ты часто это слышишь, но больше всего меня впечатлили твои достижения.
— Спасибо, — сказал я, но она продолжила.
— Я не хотела заставлять тебя чувствовать себя неловко, просто объяснила... или попыталась объяснить... почему такая старушка, как я, интересуется дикими приключениями кого-то... твоего возраста.
— Что Вам сказала моя мама?
Ее щеки окрасились еще больше, и цвет распространился по всей шее и бледной груди. Но она продолжала смотреть на меня, и если бы мне не нужно было следить за дорогой, я знал, что она бы не сводила с меня пристального взгляда. Я чувствовал ее колебания и сохранял терпение, позволяя моему молчанию давить на нее.
— Она пошла как-то ночью на кухню... Боже мой, я не могу поверить, что говорю тебе об этом, она убьет меня, если узнает! — Она уронила голову на руки и продолжила: — Она вошла туда, когда ты и две подруги твоей сестры занимались... сексом, втроем, в джакузи. Что ты... командовал ими... заставлял их что-то делать... Ты должен пообещать, что не скажешь ей, что я тебе рассказала.
— Я думаю, ее это волнует меньше, чем Вы себе представляете, — сказал я, не в силах скрыть глумливую усмешку.
Нэнси взглянула на меня, и я увидел уголком глаза, как она сузила глаза, но я продолжил, прежде чем она успела высказать свои подозрения. Вечер принимал новый оборот, и я этого очень хотел, но не был уверен, насколько откровенным я могу быть с ней.
— Вы хотите услышать, как все произошло?
— Я хочу услышать всё, — сказала Нэнси.
В последнем слове было столько всего, что я взглянул на нее и увидел, что она засунула обе руки между бедер и прижимает их к своей, обтянутой джинсами, вульве. Увидев, что я заметил, где находятся ее руки, она высвободила их и замерла, не зная, куда их деть. Я протянул руку, взял одну, положил ее на свое бедро и прижал ледяную ладонь между своей теплой рукой и ногой.
Странно, но это успокоило Нэнси больше, чем что-либо другое, и она с восторженным вниманием слушала, как я описывал тот первый день у бассейна с Энистон и ее подругами. Я думал, что она будет молчать, но она почти сразу же прервала меня, попросив описать этих девушек. Когда я
Русские попки в Закавказье