Нэнси была одета в брючный костюм для работы, и я сдвинул жакет с ее плеч, просунув руки под него, чтобы погладить сначала одну массивную грудь, затем другую. Из моего горла вырвался стон желания, когда я почувствовал их твердый вес в своих руках, и еще раз, когда ее большие соски затвердели от моего прикосновения.
— Где твоя спальня? — спросил я, прервав поцелуй.
На мгновение глаза Нэнси выглядели потерянными. Казалось, что в пылу наших объятий она забыла, кто я и где она находится. Затем я понял, о чем я спросил, и увидел, что цвет ее щек стал более насыщенно красным, так как ее охватило волнение.
— Наверху... но сначала мне нужно освежиться и... о боже.
Не обращая внимания на ее слова, я потянулся вверх и расстегнул верхнюю пуговицу на ее блузке. Шелковистая ткань разошлась, открывая бледную кожу под ней. Расстегнув следующую пуговицу, я оттянул ткань от ее тела и критически оглядел.
— Тебе нужно раздеться, женщина. Потому что я устал хотеть то, что находится прямо передо мной.
— О Боже, — повторила она, распахнув глаза и поджав губы, когда отступила назад.
— Ты все еще хочешь услышать эту историю, да? — спросил я, и она с готовностью кивнула.
— Я хочу услышать всё! Каждую порочную деталь! — ее лицо побагровело, но Нэнси не обращала внимания на собственное смущение, пока говорила.
— Хорошо, — мы были у лестницы, и я поддержал ее, не в силах оторвать руки от ее мягких изгибов, пока она спотыкалась, идя впереди меня. — Потому что я не могу дождаться, когда почувствую эти губы на своем хуе.
— О Боже!
Этот повторяющийся рефрен становился утомительным, но я простил женщину, потому что она явно была в новой ситуации. Ее поцелуи и прикосновения были нетерпеливыми, но робкими и странно невинными. Ее руки обхватывали мою талию, трогали грудь, пресс и руки, но она не решалась прикоснуться к моему твердому стволу, даже через брюки, если ее не уговаривали. Она стеснялась прикосновений и взглядов, и я чувствовал, что это связано с неуверенностью в себе.
Когда она, пошатываясь, зашла в свою спальню, я схватил ее за руку и потянул за собой в ванную. Но повел ее не в ванную, а к шкафу рядом с ней с зеркалами во весь рост. Свет проникал к нам из кухни и через окна спальни, давая достаточно освещения, чтобы мы могли ясно видеть друг друга, оставаясь в тени.
Повернув ее лицом к зеркалу, я поднял руки и провел ладонями по ее плечам и внешней стороне рук. Нэнси вздрогнула, но я проигнорировал ее стеснение, начав снимать с нее одежду, по одному предмету за раз. Когда она потянулась вверх, чтобы удержать мою руку, я оттолкнул ее в сторону.
— Этим вечером я главный, — прошептал я ей на ухо, подойдя к ней сзади и прижавшись своим твердым членом к ее пухлому заду. — И я хочу увидеть это сексуальное тело, прежде чем использовать его.
— Ты серьезно, — сказала она, и я увидел, как истина в ее словах дошла до меня, когда она наблюдала за моей реакцией зеркале.
Все еще не веря, но смотря на меня с каким-то шокированным благоговением, она приняла без слов мои прикосновения, когда я сорвал с нее блузку, скользнув ею по её плечам и, дальше вниз, по рукам. Нэнси задрожала, и румянец проступил на ее шее и груди, но она стояла высокая и гордая, пока я любовался ее изгибами.
Плотный черный бюстгальтер обтягивал ее тяжелые груди, и мой член запульсировал от
Брат и сестра