пятен от кофе и разрывом ткани на одной из подлокотников - он явно видел лучшие дни и, вероятно, был бы более уместен на свалке или в каком-нибудь магазине подержанных вещей. Я поднял подушку, и мой пульс немного участился, когда я увидел, что это раскладная кровать и на ней есть простыни.
Я быстро проверил, что Брюс все еще в своем кабинете, а затем раздвинул кровать. Простыни были в беспорядке, полны морщин, с парой немного более темных, пожелтевших участков, как раз там, где можно было бы ожидать "мокрое пятно" от секса. Похоже, было пятно от губной помады или два, и от кровати слабо пахло духами.
Открыв кровать, я увидел немного мусора на полу под диваном, поэтому просунул правую руку в пространство над кроватью, потянулся и напрягся, чтобы достать до нечищеного ковра внизу, подтягивая предметы по одному. В конце концов, я нашел ручку, 37 центов мелочью, разбитую кофейную чашку, пустой тюбик из-под геля KY и чек из ресторана. Чек был из мексиканского ресторана, в котором Оливия любила обедать, и там, внизу, была ее подпись, плавная, элегантная и уличающая.
Даже оглядываясь назад, я понимаю, что чек был всего лишь хлипкой косвенной уликой, которую можно было легко объяснить любым количеством историй или оправданий. Но каким-то образом, его обнаружение сняло окончательный туман с моих мыслей, и маленькие неприятные странности о расписании ее встреч по вторникам, ее синяках, использовании нижнего белья и беспорядке в постели, сложились в четкую картину об измене жены и дерьмовом шурине.
Внезапно мой план запугать Брюса, чтобы он признался, показался мне плохой идеей. Мне нужны были четкие доказательства измены, и я понимал, что конфронтация может свести все на нет, а может и сделать невозможным доказательство. Но теперь, зная вероятное время и место их вероятной измены, я почти наверняка смогу собрать информацию - доказательства - которые мне были нужны, чтобы быть уверенным.
Я сложил кровать и сел на диван, в ярости сжимая зубы, сердце бешено колотилось. Меня пару раз кидали в деловых сделках, и я помню, как однажды меня обманули в карты, но никогда в жизни я не чувствовал ничего, хоть отдаленно напоминающего такое предательство. Я был на грани того, чтобы одновременно кричать, плакать, вопить и бить кулаком в стену. Но постепенно из этого эмоционального водоворота, начало выходить одно жгучее желание. Желание поквитаться.
Я немного успокоился и начал обдумывать свою ситуацию, стараясь думать как можно более отстраненно и безэмоционально. Я думал об уязвимых местах Брюса и моей жены и о том, как я могу использовать эти слабости, чтобы получить хоть какое-то удовлетворение для своего уязвленного самолюбия, когда у меня будут неопровержимые доказательства.
Первой моей фантазией было выбить все дерьмо из Брюса, но я видел в этом только тюремный срок. Второй мыслью было отказаться от кредита и настоять на том, чтобы мне немедленно вернули все невыплаченные деньги. Но я вспомнил, что Берни сказал мне однажды, когда я рассматривал возможность получения финансирования от банка, который был особенно агрессивен. Он посоветовал не делать этого, сказав, что если ты должен кому-то деньги, особенно тому, кто не заботится о твоих интересах, то он держит тебя за яйца.
Я хотел взять Брюса за яйца.
Заглянув снова в офис Брюса, я увидел, что он стоит и пожимает руку поставщику. Я помахал ему рукой, улыбнулся, он помахал в ответ, проводил поставщика до двери, а затем поспешил обратно в комнату отдыха.
— Эй, Майк, ты что-то забыл? Тебе нужна дополнительная информация?
Стольник за глубокое горло