“Плохая девочка, Тэмми”, - мягко сказал Кайл. “Прими свое наказание”.
Выражение лица южноафриканского парня сменилось с гнева на похоть. Он поманил меня к себе рукой, а затем заставил развернуться. Я почувствовал, как вес качающейся выжимной лампы внезапно исчез, когда он поднял ее. Я сглотнул.
Раздался резиновый звук, словно луковицу сильно раздавили в его руке, и одновременно я почувствовал, как эта штука в моей заднице расширилась. Мой рот открылся в беззвучном крике, а глаза выпучились, когда я почувствовал, как он утолщается и удлиняется, как и сказал Кайл. Внезапно это перестало быть тонкой игрушкой — как будто в меня только что проник скромный член. И с каждым миллиметром его движения это пробуждало во мне новые ощущения. Дискомфорт, да. Ощущение постепенного наполнения. Но что-то еще... темное возбуждение, о котором я не хотел думать.
“Ты ничего не собираешься сказать?” - спросил южноафриканский парень.
“Она не разговаривает”, - спокойно сказал Кайл. “Мы знаем лучшее применение для ее рта”.
Они все засмеялись, а я покраснел.
Игра продолжалась. Из рук в руки перераспределялись деньги...причем большая часть этого уходит от Кайла и Расса. Кучка фишек у Кайла становилась все меньше и меньше, и он утешал себя тем, что рассеянно играл с грудями Алексы, заставляя ее задыхаться и стонать. Я увидел, как губы Шерри слегка сжались — значит, с ее стороны тоже была некоторая ревность. Но лапание Кайлом Алексы имело другой, более серьезный эффект. Расс, казалось, решил, что если Кайл может сделать это с Алексой, то он не будет возражать, если он сделает это с Шерри. Я видел, как его руки обхватили талию моей жены, а затем скользнули вверх под ее груди... затем он начал тереть их нижнюю часть, отчего у нее перехватило дыхание от удивления. Она взглянула на Кайла, который просто кивнул ей.
Она сглотнула. И не осталась на месте. Расс, казалось, воспринял это как разрешение продолжать. Он скользнул руками вверх по ее грудям и начал сжимать и поглаживать их, поглаживая ладонями ее соски через платье. Я почувствовал, как во мне снова закипает холодная ярость, точно так же, как в самый первый раз, когда я увидел ее на DVD с Кайлом. А потом Расс посмотрел прямо на меня и улыбнулся улыбкой чистой победы.
“Ты делишься своими игрушками?” - спросил немец Кайла напряженным от волнения голосом. Я видел, как сжался рот Шерри, когда ее назвали игрушкой, но она ничего не сказала.
“Иногда”, - сказал ему Кайл.
Расс продолжал мять груди Шерри. Он был грубее, чем мог бы быть Кайл, и, казалось, больше заботился о своем удовольствии, чем о ее, но Шерри извивалась и терлась о него. Все за столом смотрели в их сторону, включая меня. Вот почему, когда принесли заказ на напитки, я расслышал его лишь наполовину. И поэтому, когда я вернулся с напитками, в виски для итальянца был лед, а не его отсутствие, как было в заказе.
Он подозвал меня, и все засмеялись — смех Алексы был жестоким, но смех Расса был самым жестоким из всех. Я подошел к нему крошечными шажками. Пробка внутри меня уже чувствовалась не комфортно, каждое движение бедрами заставляло ее обхват растягивать меня по-новому.
Итальянец взял грушу и положил другую руку на мои груди и жестоко их помял, возможно, вдохновленный Рассом. Точно так же, как и парни в лифте, он, казалось, не подозревал, что они были какими угодно, только не настоящими. Он заставил меня повернуться лицом к остальной части стола... а затем сильно сжал грушу.
Стишки-недодумы.