Мама шла по лужайке. И в руках у нее были перчатки и садовые ножницы!
Это было странно. Маме нравилось работать в саду, и я видел ее в саду в обтягивающих шортах и топе, но я никогда не видел, чтобы она занималась садоводством в бикини. И все же она была там: ходила по двору почти голая в поисках кустов, которые нужно подстричь.
Я должен был сфотографировать ее. Я поднял фотоаппарат, но прежде чем я успел подготовить камеру, мама исчезла из поля зрения. Она направилась налево, в ту часть заднего двора, которая не была видна из окна гостиной, потому что была скрыта зарослями кустарника.
Ну и черт с ним, подумал я. Я хотел сфотографировать маму, работающую в саду в бикини, но с того места, где я стоял, ее не было видно.
Однако я знал, что в доме есть одно место, из которого я смогу увидеть эту часть двора и увидеть маму. Ее спальня. Я выбежал из гостиной в ее спальню с фотоаппаратом в руке.
На одной стене маминой спальни было окно, выходившее на ту часть заднего двора, которую я не мог видеть из гостиной. Добравшись до маминой комнаты, я быстро сбавил скорость и медленно подкрался к краю окна. Я хотел увидеть маму, но не хотел, чтобы она видела меня.
Я видел ее. Ах, неужели я ее видел? Она стояла на четвереньках, отвернувшись от меня, на краю лужайки и срезала ножницами увядшие цветы с поздно распустившегося куста.
Она, вероятно, сидела на корточках примерно в 15 метрах от меня по прямой линии. Я поднес камеру к глазу и сфокусировал зум-объектив, медленно и тщательно приближая мамину упругую, рельефную попку, обтянутую бикини. С этого ракурса мамина попка высоко вздымалась в воздух, а крошечное красное бикини тонко и плотно обтягивало ее округлый, вылепленный в спортзале зад.
Я нажал на кнопку, чтобы сделать несколько снимков, максимально приблизив объектив к маминой заднице, сохраняя при этом хорошую экспозицию и фокусировку.
Мама встала из этого положения. Она сложила засохшие цветочные головки в небольшую кучку в одном месте на клумбе в саду. Мне было интересно, что она будет делать дальше в саду. Моя камера была готова запечатлеть ее великолепие в красном и крошечном бикини.
Сначала она ничего не делала. Вместо этого она оглядела двор. Я видел, как она в разных местах смотрела в сторону забора заднего двора. Она смотрела не на растения. Мне было интересно, что она делает. Это выглядело так, словно она пыталась выяснить, может ли кто-нибудь ее видеть.
Потом я увидел, как она положила ножницы и перчатки на грядку у самого края травы. А потом она выпрямилась и заложила руки за спину. Ее руки теребили красную завязку топа от бикини.
Мама сняла свой топ от бикини и стянула его с себя через голову. Затем она бросила его на грядку рядом с ножницами и перчатками, которые снова надела.
Мама собиралась поработать в саду на заднем дворе топлесс.
Я зачарованно наблюдал за происходящим через окно, держа фотоаппарат наготове. Я был так поражен тем, что делала мама, что сначала даже подумать не мог о том, чтобы сфотографировать ее. С ее дерзкими, упругими грудями, ничем не стесненными, крошечные красные трусики были единственной вещью, прикрывавшей ее тело, и она едва прикрывала ее саму. Мама отвернулась от меня, демонстрируя свои густые светлые волосы, струящиеся по обнаженной спине, и упругие, почти не прикрытые ягодицы. Наконец-то я вспомнил о своем фотоаппарате. Я поднес его к глазам, увеличил изображение маминого тела с помощью регулируемого объектива и начал делать снимки.
В сарае