но не настолько сильно, чтобы она забеспокоилась, что я потеряю контроль.
А потом я почувствовал, как она оттолкнула меня в ответ. Мой член был толстым стержнем, направленным прямо вверх под шортами и заканчивающимся всего в паре сантиметров от пояса. Мама начала прижиматься к нему своим холмиком. Обтянутые кружевом трусики растянулись на несколько сантиметров по всей моей длине. Она оттянула назад свой обтянутый трусиками холмик киски, а затем снова прижалась им ко мне.
Толчки превратились в устойчивое, ритмичное покачивание. Ее обтянутая кружевами киска прижималась к моему члену, обтянутому шортами.
Я скользнул рукой вниз к ее попке, открытой кружевными стрингами сзади. Другой рукой я крепко держал ее за бок. Я сменил позу и начал прижиматься к ней, толкая ее вниз и обратно на диван. Вскоре я оказался на ней сверху.
Ее ноги приподнялись и сжали мою талию, и я почувствовал, как ее ступни скрестились и сомкнулись у меня за спиной. Мы продолжали покачивать бедрами, прижимаясь друг к другу.
Мои губы прижались к ее губам. Никто из нас не хотел подниматься подышать свежим воздухом. Наши рты оставались прижатыми друг к другу, крепко и настойчиво, в то время как наши языки танцевали и исследовали друг друга. Я почувствовал, как она нежно прижалась ко мне бедрами. Какие бы границы мы ни установили, мы их преодолевали.
Моя рука осталась на ее попке, и я сжал ее, сначала нежно, а затем с большей силой. Кончики моих пальцев потянулись вперед, пока не оказались всего в нескольких дюймах от ложбинки между ее ягодицами. Всего лишь небольшим движением вперед я мог бы провести пальцем вверх и вниз по щелочке, просунув его под ее стринги, или прощупать ее анус, или просунуть его между складками ее киски. Я хотел этого. Но мы договорились установить некоторые границы, и, как бы трудно ни было сдерживаться, я это сделал.
Мы целовались, извивались и хватали друг друга долго - я не знаю, как долго.
Все время, пока мы извивались и прижимались друг к другу на диване, мамины ноги были раздвинуты, а ее обтянутая кружевом киска была плотно прижата к моему твердому члену, не более миллиметра ткани отделяло мой член от ее киски. Все это время она двигалась взад-вперед и покачивала бедрами, прижимаясь ко мне. Но - и я знаю, в это трудно поверить - я не думал об этом. Вместо этого я думал о маминых губах, и о том, как сильно я жаждал их. Об ощущении моего рта на ее губах. Я никак не мог насытиться поцелуями с мамой. Кончик ее языка проник в мой рот, и мой язык отодвинулся назад.
Но если мой разум был сосредоточен на поцелуях с мамой, то мое тело реагировало на растирающие движения ее прикрытой киски по моему члену. Наше непрерывное траханье приближало меня к кульминации. Мое дыхание стало более прерывистым и настойчивым, и я простонала "мама, мама" между нашими поцелуями.
Я ускорил темп растирания маминого холмика. Меня не волновало, что мои усилия наполнят мои шорты липкой спермой. Более быстрый темп, казалось, также ускорил мамино возбуждение. Вскоре темп ее дыхания и ее более пронзительные стоны сравнялись с моими.
— Рэнди, Рэнди, - тихо позвала она.
Затем я почувствовал приближение разрядки и толкнул свои бедра и член вперед, прижимаясь к ней большими, настойчивыми движениями, чтобы удовлетворить свою потребность в разрядке. Затем я почувствовал это. Густая струя за густой струей липкой влаги проникала внутрь моих шорт. Мое тело затряслось, и я почти отстранилась от мамы, но она придержала меня рукой за задницу и сказала: -
ИГРА В ГОСПОДИНА И РАБА - НАЧАЛО.