на это внимания. Я положил руки маме на талию, приподнял и посадил ее к себе на колени.
— Рэнди... - сказала мама. Я мог бы сказать, что она была обеспокоена близостью моего твердеющего члена к ее раскрытой киске.
— Не волнуйся, мам, - быстро сказала я. - Это просто время для съемок.
Я протянул пульт, который держал в руке.
— Вот, - сказал я. - Я буду режиссером, а ты делай снимки.
Сначала я велел нам сесть с ней ко мне на колени, и мы оба сидели и улыбались в камеру вместе. Если бы мои руки были свободны, я мог бы положить их на мамино тело. Я положил одну ей на бедро, а другую - на живот, прямо под грудью.
Она сделала снимок. Мы сняли еще. Для меня это было еще более эротично, когда я знал, что мама выставляет себя напоказ и делает фотографии. Каждый раз, щелкая пультом дистанционного управления, она подтверждала свое желание показать мне себя.
Обхватив ее рукой за талию, я притянул ее к себе, пока моя спина не уперлась в спинку дивана. Другой рукой я раздвинул ее ноги в стороны до тех пор, пока ее колени не были согнуты и подняты вверх, а ноги не раздвинулись так широко, как только могли. Я хотел, чтобы она знала, что она полностью открылась моей камере, когда щелкнула пультом дистанционного управления. Она щелкнула по нему несколько раз. Мы сделали несколько таких фотографий. На нескольких мы улыбались в камеру, а на нескольких она повернула голову в мою сторону, когда мы крепко целовались перед камерой.
Наконец, мы закончили. Я взял пульт дистанционного управления из ее рук и отложил его в сторону на диване. Я нежно поцеловал ее несколько раз, в губы и вокруг них.
Мой член к этому времени был твердым на всю длину. Ее положение на моих коленях оставляло ее киску зияющей и открытой всего в паре сантиметров от моего выпуклого члена. Мы с мамой были на краю пропасти. С нее было бы легко спрыгнуть и упасть. Я хотел овладеть ею всеми фибрами своего существа. Но я и не собирался этого делать. Во всяком случае, не сегодня.
Я заключил с ней соглашение. Мы установили границы. Я не был уверен, как долго продержатся эти границы и хочу ли я, чтобы они продлились. Но я знал, что пока должен придерживаться их, если не хочу все испортить.
Мама ничего не сказала. Она оставалась у меня на коленях, не сводя глаз с моего лица. Ее открытая киска уязвимо примостилась над моим твердым членом.
Приложив неимоверные усилия, я осторожно приподнял маму и переместился на диван под нее и подальше от нее.
Она приоткрыла губы, как будто собиралась что-то сказать, но не сказала.
Я приложил несколько пальцев к ее лицу рядом с губами.
— Все в порядке, мама, - сказал я. - Все в порядке.
Я встал, потом повернулся и подхватил маму на руки. Я поднял ее на уровень своей груди, и ее руки обвились вокруг моей шеи. Мамины глаза широко раскрылись от удивления.
— Ты легче, чем я ожидал, - сказал я.
Я отнес маму в ее спальню. Я шел медленно и уверенно, чтобы показать ей, что нести ее было нетрудно. Я осторожно уложил ее на кровать, и она откинулась на нее. Ее руки были вытянуты по швам, а тело лежало неподвижно и светилось в утреннем свете, проникающем через окно. Она ждала, чтобы увидеть, что я собираюсь делать.
Я улыбнулся ей и сказал: - Пора одеваться. - И я ушел.
Чтобы сделать это, потребовалось больше силы воли,
Холоднее снега,но жарче неба...