Я сдался, и мои бедра дернулись вверх, когда мой член с силой изверг свой фонтанирующий заряд во все еще содрогающееся влагалище мамы. Я бы, возможно, осудил свой оргазм, если бы горячая зрелая красотка не присосалась к моим губам, готовая кончить сама.
— Да! Коончаай во мне! Наполни мамину киску!
Я не знаю, вызвал ли мой выстрел в нее новый оргазм у мамы или просто продлил ее и без того интенсивное освобождение.
Мой оргазм задержал оргазм тети Джессики, так как я на мгновение остановил свое внимание на ее твердом клиторе. Однако это никак не повлияло на ее возбуждение, поскольку, как только я возобновил пощелкивать и посасывать ее маленький кончик, она громко объявила о своем приближающемся оргазме.
— Черт возьми! Соси это! Оближи его! О Боже, о Боже, о... Боже мой!
Возможно, она и не облила меня так, как это делала мама, но она выпустила небольшой поток густых соков, что было более чем достаточным доказательством ее удовлетворения.
Обе довольные и удовлетворенные дамы снова спрыгнули с меня, оставив меня задыхающимся и еще более промокшим, чем раньше.
— Милый. - прошептала мама со счастливым вздохом.
Это единственное слово в двух простых слогах сказало мне все, что она чувствовала ко мне.
— Джереми. Я думаю, что хочу усыновить тебя, - сказала тетя Джесс скрипучим голосом.
— Извини, сестренка, он занят и никуда не денется. - Мама перевернулась, чтобы частично обнять меня, так как ни один из нас не мог подняться с матраса.
— Я надеюсь, что о тебе позаботятся какое-то время. Я не знаю, сколько времени пройдет, прежде чем я снова буду готов. - Мой член уже был на полпути ко сну.
— Не волнуйся, дорогой. Это было очень мило.
— Приятно? - расспросил я ее.
— Просто мило, Дженни?
— Значит, очень мило? - добавила мама.
— Это было гораздо больше, чем приятно. Как всегда, Джереми. - Тетя Джесс приподнялась достаточно, чтобы поцеловать меня коротко, но более чем нежно. Она, должно быть, почувствовала вкус себя на моих губах.
— Ты ведь понимаешь, что я имела в виду, не так ли, Джереми?
— Да, мама. Ты была милой. - Я поддразнил ее в ответ, и под "милой" я подразумевал невероятно, обжигающе горячую и потрясающую! Но она и это знала!
— Вы оба. - сказала тетя Джесс с игривым вздохом.
Мы полежали так несколько минут, восстанавливая силы и дыхание. Неудивительно, что мама зашевелилась первой, но ее сестра села раньше нее. Я медленно поднялся, чувствуя себя таким опустошенным, как будто это я выполнял всю работу. Я взглянул на одну, потом на другую. Теперь, когда я на некоторое время выбыл из игры, мне стало интересно, будут ли женщины продолжать без меня. В качестве стимула для моего выздоровления.
— Вы все еще делаете то, что я хочу, или нет? - с надеждой спросил я с намеком.
Они обе повернулись ко мне и уставились многозначительно, даже выжидающе. Я воспринял это как хороший знак.
— Тебе нравится моя сперма, не так ли, тетя Джесс?
Она поколебалась, прежде чем ответить. - Ты же знаешь, что нравиться.
— В маме есть что-то такое, что ты можешь получить. Почему бы тебе не вылизать это из нее?
На мгновение воцарилась тяжелая тишина. Мама уставилась на меня, а затем повернулась и уставилась на свою сестру. Лицо тети Джессики было странно пустым.
Мама снова посмотрела на меня, и в ее глазах промелькнуло легкое волнение.
— Ты не обязана, Джесс. Не слушай его. Ты же знаешь мужчин с их девичьими фантазиями.
Тетя Джесс покачала головой, то ли в знак отрицания, то ли согласия, я не мог сказать.
Елена Петровна