уложил вещи в машину и был готов к долгой поездке домой к маме.
Луизы нигде не было видно. Позже я узнал, что она провела ночь у своей подруги.
У нас с отцом появилась возможность спокойно поговорить и разобраться во всем.
Что, мы конечно не сделали.
Прошедшие вечер и ночь казались мне дурным сном.
Никто из нас не сказал ни слова о том, что произошло в ресторане.
Единственным напоминанием о вчерашнем вечере была боль в челюсти, от отцовской пощечины.
Я оттер лак с ногтей, смыл косметику и принял душ, пытаясь смыть запах женских духов.
Прежде чем отвезти меня домой, отец настоял, чтобы мы заехали в парикмахерскую.
Всю неделю он жаловался на мои длинные "хипповские" волосы и на то, что они выглядят очень по-женски. Инцидент, произошедший прошлым вечером, подтолкнул его к этой крайности.
Желая вернуть расположение отца, я рассказал ему, как ненавижу свои длинные волосы. Я сказал ему, что это была идея моей мамы, и как она всегда придавала большое значение заботе о моей прическе. Я не осмелился рассказать ему всю правду, но я дал понять, что мне совсем не нравится то, как со мной обращается мама.
Папа предложил мне постричься.
Я согласился.
После того, как я постригся, мы продолжили общаться так, как будто прошлой ночи и не было.
Но за громким смехом и мужскими шутками я видел сомнение в глазах отца.
Я понимал, его терзали серьезные вопросы о том, что со мной происходит, почему я вчера так оделся.
Даже слепой увидел бы, что мне хотелось все рассказать отцу, но мне было стыдно.
У меня скрутило живот, когда я представил этот разговор.
Мне хотелось крикнуть: "Это был не я!!! Я не такой!!!" Но я не сказал, ни слова. Я не думал, что он мне поверит, я и сам не поверил бы, после того, что произошло.
Я решил, что лучше оставить все как есть.
Мысль о том, что мне придется отказаться от бейсбола ради работы по дому и от чили-догов ради губной помады, буквально вызывала у меня тошноту. Я сдерживал слезы, понимая, что всего через несколько часов я буду дома стоять перед гладильной доской.
У меня пересохло во рту, а моё сердце бешено забилось.
Я провел ладонью по остриженным волосам, и прикусил губу.
"Может, я зашел слишком далеко", - подумал я.
"Мама убьет меня, когда увидит мою прическу. Сможет ли папа уговорить свою жену позволить мне переехать к ним "?
Когда мы пересекли границу округа, я глубоко вздохнул и спросил, могу ли я когда нибудь переехать к нему жить.
Глаза отца потускнели, и я понял, какой будет ответ еще до того, как он открыл рот.
“Мы подумаем об этом”, - сказал он.
Небо затянулось темными тучами, когда мы въехали на подъездную дорожку моего дома.
"Оооо, как мужественно ты выглядишь с новой прической", - воскликнула мама, когда я вошел в дом.
Её голос сочился сарказмом, но папа, похоже, этого не заметил.
"Грегори, ты выглядишь таким мужественным. Я удивлена, что ты не сделал этого раньше.
Держу пари, Кэти понравится твоя новая прическа"!
Папа взглянул на меня, его глаза засияли от гордости.
"Кэти? Дружище, у тебя есть девушка? Почему ты мне о ней не рассказал"?
Я посмотрел на маму. Она подняла бровь и ухмыльнулась.
"Я просто забыл", - оправдался я.
По правде говоря, я боялся, что папа узнает, что на свидание с Кэти я ходил одетый в платье.
И как бы я смог объяснить ему, почему я надел на себя женские вещи?
Мама поспешила продолжить разговор.
"О, ты бы видел их, когда они ходили на танцы посвященные дню Сэди Хокинс. Они были самой милой парой! Ты бы гордился своим сыном. У меня где-то есть фотографии...".
История одного аса. Часть вторая.