и по ее груди. Мы оба продолжали задыхаться, обильно потея, наши тела с каждой секундой становились все более скользкими. Наконец Али смог справиться с хриплым шепотом:
«О Боже... покалывает... повсюду... Пожалуйста, пожалуйста, продолжай делать это вечно...»
Мы лежали так несколько минут, тяжело дыша, хрипя и визжа, пока оба начали спускаться с горы оргазмического безумия. Я все еще чувствовал ее ногти на своей спине. Царапае. Я чувствовал, как ее киска все еще сжимается вокруг моего члена, скользкая от смеси наших жидкостей.
Было так приятно лежать на ней вот так, с согнутыми назад ногами над головой. Она была полностью обнажена, полностью уязвима — я мог делать все, что хотел. Мой вес лежал на ней, толкая меня внутрь. Так глубоко... Я снова начал двигать бедрами, прижимаясь к ней, толкаясь глубже, заставляя ее извиваться и хныкать, когда мой член терся о ее шейку матки.
Не заметив, насколько это безумно, я просто продолжил. На этот раз медленнее, менее грубо и интенсивно, но все равно. Мой член все еще был твердым внутри, пульсируя и пульсируя, массируемый постоянным сжатием ее скользкого канала. Ее киска теперь была настолько гладкой, что, несмотря на тугость, почти не было трения. Комнату наполнили неряшливые хлюпающие звуки и громкие шлепки моей кожи по ее коже. Она начала стонать громче — сначала кротко, затем громче и решительнее, когда поняла, что я не остановлюсь. Она вскрикнула, словно в знак протеста:
«Ох... нет... папочка!»
Я продолжал идти. Мне пришлось. Я не мог остановиться. Мне пришлось продолжать трахать потрясающую киску моей дочери. Глубоко. Глубже.
«Собираюсь... трахнуть тебя... жестко... детка... возьми это...» Я просто застонал ей на ухо.
«Да, да, папочка, используй меня... используй свою маленькую принцессу... трахни меня, как маму...»
Я прижимался к ней снова и снова. Громкие шлепки наполнили мои уши вместе со звуком все более хриплого голоса моей дочери.
«Да, папочка, да, трахни меня...»
«Я снова кончу…»
Ее голос стал неистовым.
«Да… Залей эту сперму в меня. Залей эту сперму в меня, о Боже, она так приятно покалывает… повсюду… просто подумай об этом…. залей эту сперму в меня, наполни меня своей хм, папочка...!"
После этого ее голос почти пропал от всех воплей. Осталось лишь едва слышное шипение.
Было так неправильно делать это, но я знал, что не собираюсь останавливаться. Я не мог. От этого покалывания в животе стало еще сильнее; оно распространилось до самых пальцев ног. Но я продолжал идти. Я уже однажды кончил ей в киску. Я мог бы сделать это снова. Я закрыл глаза и сосредоточился на этом ощущении.
Я кончил снова. И снова глубоко внутри нее. Я застонал и надавил на дно, как будто мое тело инстинктивно хотело протолкнуть мой член через ее шейку матки и внести мое семя прямо в ее матку. Моя малышка хрипло визжала подо мной, почти не потеряв голоса. Ее лицо выглядело таким красивым: покрасневшим и влажным от пота, с напряженным выражением лица, как будто она находилась в состоянии постоянного оргазма.
Я рухнул на нее сверху, полностью опустошенный. Я отпустил ее ноги, и наши потные тела просто переплелись, превратившись в массу липкой плоти. Я никогда не чувствовал себя ближе к Алисе, чем в тот момент. Эта запретная любовь была тем, чем мы теперь делились, секретом между отцом и дочерью. Я поцеловал ее и уснул.
Я проснулся через час, чувствуя головокружение и обезвоживание. Покрывала и простыни были липкими и скомканными, частично брошенными на пол. Я вылез из кровати и спустился вниз, в свою комнату. Там я схватил бутылку с водой, которую моя жена обычно держала на столе.
Инцест в моей голове