Я все это выпил и снова уснул. Когда я снова пришел в себя, был субботний полдень. Я, спотыкаясь, встал с кровати и пошел в ванную, по пути осознав, насколько скованно и болезненно я себя чувствую. Как будто я накануне играл в футбол.
После долгого расслабляющего душа я пошел позавтракать. Ну, обедать уже, собственно говоря. Я не мог припомнить, чтобы спал так долго с тех пор, как был студентом. Не то чтобы я мог припомнить, чтобы в последнее время у меня была такая дикая сексуальная выходка, так что, думаю, это было справедливо. У нас с Евой была прекрасная сексуальная жизнь, но, кажется, я помню, что когда мы впервые встретились, она была еще более захватывающей. Тогда это казалось чем-то новым и особенным, как будто мы вместе отправились в путь открытий. Мы также долгое время скрывали это от родителей, тайно делая это в секретных места. Это было примерно так. Определенно табу, определенно секрет.
Я приготовил немного бекона и яиц, не торопясь сидел за кухонным столом, ел бутерброды и выпивал несколько чашек кофе. Первый час я нигде не мог видеть Алису, но потом услышал шум наверху. Стуки и шаги, затем закрывается дверь, затем включается душ. Она спала даже дольше, чем я. Неудивительно: для нее это тоже было изрядно утомительно, хотя я был на вершине. Кроме того, для такого подростка, как она, спать долго не было чем-то необычным.
Когда она наконец спустилась вниз, я снова почувствовал себя немного неловко. Я снова почувствовал, что нам действительно не следовало делать то, что мы сделали. Будучи взрослым, я был тем, кто должен был остановиться, прежде чем дело зашло слишком далеко, и мне было стыдно, что я так потерял контроль. Что я совершил такую гадость и грязность со своей собственной дочерью. Что я позволил своим первобытным инстинктам, своим побуждениям полностью взять под контроль моим разумом. Я превратился в хрюкающего зверя, думая только об одном.
Оглядываясь назад, я понимаю, что она вообще не была моей дочерью. Во время этого безумного, сумасшедшего траха я превратил ее в дыру, в которую можно было засунуть свой член. Для меня она даже не была женщиной – просто вещью, которую я мог трахать. Я не учитывал ее нужды и желания, я просто следовал своим первобытным побуждениям, используя ее тело для собственного удовольствия. Я делал то же самое со своей женой, ей это нравилось... но я не хотел так обращаться со своей дочерью. Ну, она не то чтобы протестовала - даже подбадривала меня. Чувак, мы как будто сошли с ума.
В конце концов Али спустилась вниз. На ее лице было усталое выражение, и она была одета в типичный удобный домашний выходной наряд — мягкие спортивные шорты и простой топ-стринги. Я мог сказать, что под ней не было бюстгальтера, и мне пришло в голову, что несколько недель назад я бы не заметил подобных вещей.
Ее волосы все еще были мокрыми, и казалось, что она предприняла лишь вялую попытку их высушить. Она подошла к моему столу и опустилась напротив меня, бормоча хриплым голосом:
"Мм... бекон...?"
Я передал ей тарелку, и она быстро приготовила себе сэндвич с беконом и яйцом, прежде чем съесть его, как голодный хищник. Меньше чем через минуту она встала и вышла из-за стола, чтобы пойти посмотреть телевизор в гостиной. Когда она ушла, я заметил, что она хромает. Ей удалось добраться до дивана, но ходить ей явно было трудно, как будто у нее растяжение или что-то в этом роде. Я убрал со стола и
Пивнушка