- Браво! – тут же вскричал я в сердцах, солдатом подскакивая на ноги. – Браво, Аня! Мне ещё не приходилось слышать гумилевское «Завещанье» в столь пассионарном девичьем исполнении! Ты просто умница! Браво!
— Спасибо, пап... - прошептала, казалось, потрясенная сама собою, Анна. – Мне очень приятно...
Я же, трепетно обняв дочь, да по-отчески поцеловав её в лоб, машинально, глухим гласом, уже сам полыхнул другим её любимым стихом из Набокова:
Её душа, как свет необычайный,
как белый блеск за дивными дверьми,
меня влечет. Войди, художник тайный,
и кисть возьми.
---
Изобрази цветную вереницу
волшебных птиц, огнисто распиши
всю белую, безмолвную светлицу
ее души.
---
Возьми на кисть росинки с розы чайной
и красный сок раскрывшейся зари.
Войди, любовь, войди, художник тайный,
мечтай, твори.
— Спасибо, пап... - поблагодарила Анна, целуя пухлым цветком уст мою щеку. – Да, мне тоже очень нравится этот стих...
— Хочешь, я продекламирую пару своих стихов в честь тебя? – спросил я, глядя ей прямо в глаза.
— Конечно... - улыбнулась она. – Я буду только рада...
Не выпуская её из объятий, я слегка наклонился и, с чувством зашептал ей прямо на ушко:
Над землею бушуют метели,
Белым снегом покрыты леса,
Все ветра давно песни пропели -
Я один ещё пою про тебя...
Нестрашна мне свирепая стужа
И холодный, колючий мороз,
Знаю я, кто мне сейчас нужен,
И пою я не сдерживая слез...
---
Крепким льдом затянуты реки,
Снежный плед застилает поля,
Вдаль уносятся белые степи,
Над холмами кружится пурга...
Пусть навечно всё в морозе застыло,
Пусть давно солнце за тучи ушло,
Для меня Анна - пламя, светило -
Любовь к тебе дарует тепло...
---
Роты вьюг всё штурмуют деревья -
Вальс снежинок заметает дома,
Средь сосулек, снеговиков окруженья,
Я пою, Анна, всё пою про тебя...
И шагая вдоль железной дороги,
Выбрав путь за далекой мечтой,
Я однажды упаду в твои ноги,
В надежде остаться с тобой...
С сими последними сточками я упал перед ней на колени, да, обняв её талию, блаженно уткнулся лицом в тепло её живота. И, тут же, мои губы стали извлекать слова иного стихотворения:
В этой ночной темноте о тебе я снова грущу,
В этой ночной тишине твое имя я небу шепчу -
Я составлю твой образ из звезд, свои руки к нему подниму
И уйду в мир мечтаний и грез – о тебе свою песнь пропою...
Холодная зимняя ночь эту песнь о тебе унесет,
Мерцание сверкающих звезд её высоко вознесёт -
Она будет на небе светить ярчайшей полярной звездой,
И свет её не погасить – он всегда в моем сердце со мной...
Улыбнувшись друг другу, мы, вскоре, снова уселись на покрывало и, задумчиво уставились в пламя костра, каждый по своему смакуя в душе полыхающий вкус пестрых эмоций.
Из-за стиха Набокова, я невольно вспомнил, что Анна была давно увлечена художественным искусством, а значит, у меня до сих пор оставался шанс того, что, она, однажды, возможно «обессмертит» меня в портрете, который в будущем, навечно займет свое почетное место среди иных нетленных полотен Эрмитажа иль Лувра!
Дочь же, словно уловив мои мысли о непреходящих художествах, взяла веточку (ту самую с которой слопала свой
случай в лагере.