— Не думаю, что кто-то назовет его "маленьким", — проворчал я, чувствуя, как оживает моя новая эрекция. — Плюс ко всему, мама точно знает, что мы здесь делаем, и явно давала на это разрешение.
— Да. Несмотря на то, что ты все эти годы жаловался на то, что она не является частью твоей жизни, она оказывается довольно классная.
— То, что мне теперь разрешают приводить в дом девушек, не компенсирует годы пренебрежения.
— Я и не говорю, что это так. Я просто говорю, что это лучше, чем годы пренебрежения, когда тебе не разрешали приводить девушек в дом… или снимать домик в Тахо для гарема Мэтти.
— Полагаю, это правда.
— Хижина, в которой пятеро красавиц-подростков провели три ночи, растираясь по твоей обнаженной плоти, позволяя тебе погружать свой фитиль в их пышущие жаром киски, крича в абсолютном экстазе, пока ты овладевал ими, мощно насаживая, крепко сжимая, и даже поглаживая друг друга! Ты так извивался, так много спермы было повсюду, ммм… вкусная сперма… в моем рту… во всех этих кисках… а потом снова в моем рту… и… ННННННННН!
Белль застонала, когда я накрыл ее тело своим и вогнал свою освеженную эрекцию в ее тугую киску. Чем больше она говорила, тем больше ее ласки переходили в поглаживания, и когда стало ясно, что ей нужен член внутри нее, я быстро "взобрался на борт".
Через десять минут я простонал:
— Внутрь или нет?
— Внутрь, — ответила она, сверкая глазами. — Я хочу почувствовать, как твоя конча сочиться в мои трусики, а когда я вернусь в свою комнату, я лягу на кровать, зачерпну её и высосу твою сущность с кончиков пальцев.
— Ни хрена себе фантазия, Би, — хрюкнул я, и вдруг кончил глубоко внутри нее. — Ааннааабееелль.
— Привет, Мэтти, — поприветствовала меня Элис, стукнувшись кулаком, когда открыла дверь на следующий день в час дня. Именно тогда, когда я сказал, что приду. Окинув меня оценивающим взглядом, она добавила: — Ты выглядишь неважно. Заболел?
— Что? Нет, я в порядке. А что?
Она пожала плечами и махнула мне рукой в сторону дома.
— Не знаю. Ты выглядишь бледнее, чем обычно.
— Немного устал, признаю. Это была напряженная неделя.
— Не сомневаюсь, — прокомментировала она, ведя меня в свою спальню. — Девочки пользуются тем, что у них нет сейчас школы, и приглашают тебя в свои спальни, пока родители на работе?
— А? — Я несколько раз моргнул, не совсем расслышав ее слова. Я отвлекся.
Элис повернулась и снова подошла ко мне.
— Голоден? Ты не обедал?
Я оторвал взгляд от остатков коротких ребрышек калби на кухонной стойке. Я не заметил, как остановился, вместо того чтобы идти за ней.
— Ну…
— Эомма! — крикнула Элис в коридор и пробормотала что-то по-корейски, чего я совсем не понял, кроме слова "Мэтти". Ее мама что-то прокричала в ответ, и Элис подошла к шкафу, взяла тарелку и начала накладывать туда короткие ребрышки.
Я понял, что она делает, и пробормотал:
— Спасибо.
— Ладно, кто это был? — спросила она, протягивая тарелку с ребрышками и кучей белого риса в сторону, подальше от меня.
— Эм, что?
— К какой девушке ты ходил сегодня утром? Или к девушкам? С какими девушками ты трахался так долго, что не успел поесть, а уже мчался сюда, чтобы встретиться со мной к часу дня, как и обещал?
Я моргнул.
— Я никогда не говорил…
— Скажи мне, кто, или я не дам тебе еды.
Я моргнул, покраснел и с минуту смотрел в пол. Полсекунды я подумал о том, чтобы все отрицать, настаивая на том, что я
Радужные тентакли в кабинете химии.