тебе известно, является для Франции тем, чем для нас является Брайтон. [Трувиль — один из модных аристократических курортов в Нормандии, на берегу Ла-Манша] Она говорит, что там мужчины и девушки все вместе купаются и великолепно веселятся.
Кажется, в Трувиле бывает только два различных класса девушек: те, которые носят купальные костюмы, чтобы купаться, и те, кто любит хвастаться своими фигурами, не удосуживаясь заходить в воду. Последние носят что-то вроде костюма мальчика-мима, состоящего из корсажа без рукавов, шелковых колготок, туфель на высоком каблуке и очень часто длинных лайковых перчаток. Большая нарядная шляпа и зонтиком в тон костюму завершают туалет, который будет испорчен, если зайти в нем в воду. И поэтому эти дамы сидят на пляже, куря сигареты и флиртуя, или слушая очень пикантные истории мужчин.
С другой стороны, купальщицы, которые действительно любят плавать, обычно носят что-то вроде комбинации из шелка или трикотажа, наподобие мужского, только намного ниже в шее, без рукавов и намного тоньше.
У «знающих» девушек они сшиты настолько туго по фигуре, что, когда они намокают и сжимаются, швы начинают растягиваться и расходиться, благодаря чему кожа и другие прелести проступают так же отчетливо, как если бы они были совершенно обнажены. Таким образом, они получают явное преимущество перед другими девушками, которые не заходят в воду.
Эдит поделилась со мной, что она носит такие темно-синие костюмы, сквозь которые ее тело выглядит очень привлекательно, но иногда ткань так стягивается, что выйдя из воды, горничная не может ее снять, не разрезав! Она говорит, что самое интересное — это заметить мужчину с большой «куколкой» — очевидно, ее достаточно легко увидеть под трико — и попросить его научить тебя плавать. Пока он держит тебя и подталкивает, ты скользишь рукой вниз и ласкаешь его «штуковину», которая, — если твое тело, и особенно твои сисечки сладострастны и соблазнительны, — скорее всего, уже поднялась и окрепла. Как только он почувствует твои работающие пальцы, в ответ на комплимент он одной рукой потрет твою киску, а другой погладит кончики грудей.
Звучит бесподобно, и я собираюсь проделать это, когда поеду в Трувиль. Я пришла к выводу, что Берта только воздала Эдит должное, когда сказала: «Когда ты останешься с ней наедине, то найдешь эту хитрунью, которая кажется всем такой набожной, самой восхитительной и развратной болтуньей в мире».
Я была настолько очарована ее рассказом, что мы не заметили, как быстро пролетело время, и, к нашему ужасу, ко мне явилась одна из младших учениц с сообщением от мадам, которая спрашивала, почему мы не спускаемся, — и это случилось как раз в тот самый момент, когда мы позволили себе взаимное проникновение наших пальцев, нежно продолжавшееся почти все время, и превратившееся в обычный «трах».
Поскольку я больше не являюсь тем маленьким стыдливым существом, которым была, когда впервые здесь появилась, и поскольку Эдит, — как ты, возможно, уже поняла из всего, что она мне рассказала, — совершенно развращена и бесстыдна, мы продолжили нашу маленькую игру, не обращая никакого внимания на присутствие юной девочки, — находя в ощущении нашего обнаженного бесстыдства перед ней сильнейшее обострение своего чувственного удовольствия. [...]
Мы сказали мадам, что опять заснули, и она приняла это объяснение, — хотя, как мне кажется, вполне догадалась об истинных причинах нашего отсутствия.
На этом, дорогая моя Этель, пока буду прощаться. Боюсь, это очень бессвязное и сумбурное письмо, содержание которого, скорее всего, тебя шокирует, но кое-чему, осмелюсь сказать, оно тебя поучит и, возможно даже развлечет. Думаю, что, прочитав его, ты согласишься со мной, и скажешь, что неудивительно, что Эдит такая
Снятие стресса