испускающий пучок лучей изображения уткнулся в маленькое окошко, обвитый паутиной и пылью. Рукав охлаждения уходил в потолок, и вместе соединения с ним, завывал сквозняком. У грязно бежевой, обшарпанной стены, пара красных кресел, кожи молодого советского селекционного дермантина, журнальный столик, заваленный всяким хламом в виде свернувшихся от старости пожелтевших афиш. Взяв в охапку, эти летописи былой веселой самодеятельности, отнес их на стулья, бережно положив. Ленка плюхнулась в кресло.
— Удобно ли тебе девицааа не без иронии спросил я?
— Вполне, только вот мы все оставили там, указав рукой в неопределенном направлении, с легким вздохом произнесла девушка. А так хочется праздника...
— Спокойствие и только спокойствие, уверенно произнес я. Через темный коридор, где эхом звенел смех шумной компании, я сходил за шампанским и тарелкой с нехитрой закуской для Ленки. Прикрыв за сбой дверь, я разместил все это на журнальном столике.
— До полной романтической картины сударыня не хватает свечей, так что вы не обессудьте, оглядывая пространство, продолжал я.
— Полно Вам, поручик, подыграла Ленка - без свечей недурный вечер имеем с вами. Смеется.
— Ключевое слово имеем, дополнил я.
Мы прекрасно сидели и продолжали болтать, С НАСЛАЖДЕНИЕМ глядя друг на друга.
— Хочешь анекдот, только пошлый.
— Валяй. Да, кстати, я наслышана о твоих анекдотах. Они все пошлые. Я бы сказала очень ПОШЛЫЕ. Но я выслушаю с удовольствием.
— Что ж, не имеем других-с. Продолжил, улыбаясь. Всемирная организация здравоохранения, установила, в деревне Вилларибо, средняя длина члена пятнадцать сантиметров показал я, отмерив на кисти примерную длину, а в соседнем селении, Виллабаджо, целых двадцать пять сантиметров, продемонстрировал размер, отмерил руку по локоть. И, едва сдерживая смех, а все потому, что в Виллабаджо проводились ОПРОСЫ, а в Вилларибо – ЗАМЕРЫ, выделив это слово, разведенными ладонями, мы дальше не сдерживали смеха.
— Хахахахахахаа, уууууу Корольковвввввв, трясло от меха Ленку. Ну, ты даешь. Это же из рекламы средства для мытья посуды. Хахахахахахаа, не унималась Ленка. Так опошлить. Вот негодник. Хахахахахахаа. Смеялась Ленка от души и не могла остановиться.
— Да, из нее, конечно, мне тоже понравился анекдот, выдавил я из себя, едва отдышавшись.
Ленка сидела расслабленно в красном кресле, закинув ногу на ногу, соблазнительно покачивая туфелькой, делая глотки шампанского из прозрачного пластикового стаканчика, имитирующего изысканный фужер моравского стекла. А я, как серьезный пацан, делал глотки из темной бутылки Балтики 9, между делом ощипывая фольгу с горлышка бутылки. Нечасто закусывая, пахучими ломтиками сырной нарезки, свое питье, мы быстро захмелели. Мне нравилось, как алые губы Ленки затягивали в ротик ломтики сыра, при этом поблескивая и маня, совокупно с блеском серых глаз – призывно и сексуально. Уверенно можно было сказать, Ленка всем своим видом говорила, что наше общение ей по душе. Ленке было приятно, когда я, совершенно влюблёнными глазами, зачарованно, смотрю на нее, буквально растворяясь, утопая в бездонной серой пагубной глубине глаз. Мы постоянно шутили, острили, порой не скромно, наслаждаясь, обществом друг друга, смакуя каждый миг, запоминая каждое мгновение. Я знал, что Ленка не свободна, но затусить и позажимать аппетитную девчонку всегда приятно. А ее Мишка? Мишка ждал! Наверное, дома. А может еще где, мне было по большому счету совершенно не важно. В какой-то момент нас накрыло, повело, произошла вспышка, химическая реакция.
Наш мир сузился до двух тел, сидящих рядом. Ленка поднялась и через миг, по-ковбойски, оседлала мои коленки. Платье задралось, подол пополз вверх, пару зраз мелькнул шов колготок, теперь мы сидели лицом к лицу. Совершенно без скромности, оседлала своей промежностью меня, уперлась полуголым лобком в пах, ладошки с бархатной теплой кожей терлись то
Трусики для любимой