прилегла на наклонный гладкий, обточенный волнами камень и подставила лицо зашедшему наполовину красному солнцу.
— Вот когда научишься красиво рисовать, я соглашусь быть твоей добровольной натурщицей, - сказала я и улыбнулась красну-солнышку.
— Кем? - переспросил он.
— Ну, натурщица – девушка, которая раздевается перед художником и он рисует ее прекрасное тело. Во всех художественных институтах работают натурщики и натурщицы и зарплату получают за то, что неподвижно стоят или лежат в одних трусиках на подиумах. Ну а ты рисовать меня совсем голой сможешь. Только смотри не тяни, а то я состарюсь, сиськи сморщатся, обвиснут до пупа и нечего будет больше рисовать.
Макс смотрел на меня своими выразительными глазами с большими ресницами, краснел и не знал, что ответить.
— Я буду стараться, - наконец сконфуженно выдавил он, и я громко рассмеялась над его забавным видом.
Он укоризненно на меня глянул и, не правильно истолковав, разобиделся на неуместный смех. Отвернулся к своей норе, а из нее как раз показалась клешня маленького краба. Макс попробовал схватить ее, нисколько не боясь, что ущипнет, но краб успел нырнуть назад в пещерку.
— Максик, ты чего, обижаешься? - спросила я, но он не ответил и продолжал с крабом поединок выдержки.
— Максимчик, - я поднялась, тронула его за плечо, но он дернул им, освобождаясь от ладошки. Тогда я встала за его спиной, сняла лифчик и бросила его перед входом в крабью пещерку.
— Может он на это клюнет? - спросила я, - это не чахлая водоросль.
Макс, забыв дышать, смотрел на лифчик, краснел ушами, но не оборачивался ко мне. Я подумала, что зашла слишком далеко и малец, конечно, растерялся. Но я ошиблась.
— Думаю, он ждет добычу посущественнее, - сказал спокойным голосом Макс, не отрывая глаз от пещерки краба.
— Ты так думаешь? – притворно испуганно спросила я, а сама подумала, что мальчик-то вырос, хотя он давно уже в нашей компании за словом в карман не лезет.
— Сто процентов!
— Хм... Ну, ты - опытный охотник, наверное, ты прав, - я улыбнулась и медленно стянула с красной попы свои старенькие спортивные плавки. Самой не верилось, что я это делаю перед мальчишкой. Я стояла голой с трусами в руках позади Макса и офигевала от своих новых ощущений. Это не пьяной с голыми девками по ночному полю бегать за мужиком в лохмотьях. Я не знала, чем это все кончится и сильно тянуло закрыть сиськи и лобок руками. Меня конкретно заколбасило от всей этой острой ситуации и была уверенность, что я кончу от первого прикосновения этого паренька, причем не обязательно к груди или попе. Я расцепила негнущиеся пальцы и уронила трусы к пещерке, белой ластовицей вверх. Макс восхищенно сказал:
— Вот это да! – и медленно повернулся, заворожено разглядывая меня краснокожую в последних солнечных лучах. Он смотрел на меня снизу и не знал на чем остановить взгляд. На голой письке, с белыми гладенькими губами и плоским язычком складок между ними, та как раз была напротив и чуть выше его лица. Или на белых грудях с торчащими из розовых ареол темно-розовыми сосками, ставшими ярче от красноватого заката.
Я протянула руку и забралась как граблей ему в мокрые волосы.
— Макс, я не шутила, ты действительно классный парень и мой лучший друг, - сказала я, и присела, но так, что разведенными бедрами не загораживала парню открывшийся вид, на так интересующую его женскую письку. И торжественно поцеловала его в губы.
Он сначала отшатнулся, но тут же сам ткнулся навстречу и чмокнул меня куда получилось - в уголок рта. Тогда
С МАМОЙ ПОСЛЕ АРМИИ