я поймала его голову и быстрыми мелкими поцелуями прошлась по его улыбающимся губам от уголка до уголка. Потом от проснувшейся всплеском стыдливости резко развернулась, прикрывая груди, и прыгнула прямо со скалы в воду, проплыла под зеркалом воды с десяток метров, приходя там в себя. Прохладная вода конкретно остудила мое разгоряченное тело, а особенно голову, смыла с мозгов пугающее возбуждение, оставив радость от того, что одумалась и не дала ситуации зайти слишком далеко.
Я вынырнула и оглянулась на скалу. Макс сидел на корточках и смотрел сверху на меня. Его плавки пузырились отчетливой колбаской до самой резинки. Солнце горизонтальными лучами контрастно очертило утрированный тенью профиль его члена.
— Прыгай, - крикнула я, отпыхиваясь и шевеля ногами вертикально на месте.
Макс аккуратно стал спускаться со скалы в воду.
— Эй, так нечестно, - я улыбнулась и показала пальцем перед собой вниз под воду.
Он понял, через секунду раздумья резко сбросил плавки на камень, и выпрямился, ничуть не постеснявшись стоящего членика и смешных болтающихся яичек. Мне, пока мыли мальчика, всегда нравилось играть с его мошонкой. Максимка медленно наклонился вперед, развел руки в стороны и назад, нырнул, чиркнув пузом по воде. И поплыл не погружая голову.
— Поговорю с девчонками, чтобы принять тебя в нашу ночную нудистскую колонию, - сказала я, когда он приплыл, задыхаясь, ко мне, - будешь с нами голым купаться при луне.
— Светка... скорее повесится, - ответил он, часто дыша.
— Она будет вешаться голой, - уверила я, и мы посмеялись, потом поплыли параллельно берегу.
Вскоре он сказал, что устал, и я велела ему держаться за меня, а Макс, подгребая по-собачьи сзади, спросил:
— А за что можно?..
— За что хочешь! Выбери, что тебе во мне нравится больше всего, – великодушно разрешила я и развернулась на курс к скале.
И, конечно же, он стал держаться за мои груди и прижался к моей спине. Когда, я тоже стала уставать, гребя за двоих, и он ткнулся мне в попу своим крепким члеником, я сняла его ладошки с сисек и легла на спину, раскинув руки и ноги как морская звезда. Отдохнувший Макс, медленно работая ногами, немного довернул меня, нацеливая головой на островок, и упираясь в мои бедра у самой письки, стал осторожно толкать меня как недавно матрас. В тени самой скалы я извернулась и, вставая на сглаженные морем шершавые камни, поднялась, нашла трусики и тут разглядела в сумерках разочарование на лице парнишки.
— Что не насмотрелся еще? – спросила я, сочувственно улыбнувшись.
— Нет. На твою... на неё у тебя невозможно насмотреться и на грудь тоже. А можно уже сейчас начать тебя рисовать? Я буду стараться!
Я не ответила. Темнело непривычно быстро. Макс вылез ко мне на скалу и стал разглядывать вблизи, детали исчезающие в густеющем сумраке, а потом мы не сразу нашли потерявшие цвет темные Максовы трусы на черных камнях.
— Не надевай, через пять минут стемнеет совсем, и тогда поплывем на берег, - предложила я. – Можешь пока на меня еще посмотреть.
Мы стояли лицом друг к другу. В темноте светились треугольными фарами мои не загоревшие груди, увенчанные черными пуговицами сосков, ниже как перевернутый дорожный знак белел треугольник от дурацких стрингов с черной полосой в два пальца, а напротив – горизонтальная белая полоса от Максовых купальных трусов перечеркнутая его стоящим темным членом и серенькими волосами.
— Темно уже, плохо видно, - сказал Макс и, протянув руку, положил ее мне на лобок и провел ладонью снизу от зацепившегося за подушечку пальца клитора, через грудь на лицо. – Так я лучше
Озерная русалка