выпили не меньше литра этого напитка, а может быть и больше, она объяснила нам, что это такое.
— Ребята! Вы только что употребили супермощную клизму, идеальный очиститель организма. Через несколько минут ваш кишечник скрутит от боли, а затем, под воздействием судорог он естественным образом освободится от того дерьма, что скопилось в вашем теле за всю вашу жизнь! Правда, для того, чтобы очиститься от этого говнеца вам придётся умолять господина и госпожу «Д» позволить вам справить нужду, а меня вытащить пробку из ваших задниц. Затем вы выйдете на улицу, выроете яму и сделаете то, что должны сделать. После этого вы вернётесь назад в дом, закопав следы всех тех экскрементов, что накопилось в ваших телах, и покажете мне свои задницы… чистые, мои засранцы, и я вставлю так полюбившиеся вам пробки обратно в ваши задницы.
***
Боже мой, как же наша капо была права, ибо буквально через несколько минут в наших желудках разверзся ад. И мы не знали, как нам действовать в этой ситуации. Разве что может быть, наверное, нам стоило о чём-нибудь взмолиться на камеру, причем не теряя времени. Мы решили использовать эту возможность, и Элина упала ниц и почти поцеловала пол, оставив свои губы практически приклеенными к мраморным плиткам на долгие секунды. Я пытался подражать ей и тоже припал в безумном поклоне в полу. Перед нашими глазами мерцал красный диод, который, как можно предположить, свидетельствовал о том, что в этот момент камера, направленная на нас, работала, и неизвестные нам зрители нас рассматривали. И эта крохотная красная точка, этот диодик, господствующий над нами всем блеском своего жалкого красного свечения, поднимал всемогущий ураган в наших кишках... Затем Элина слегка приподняла грудь, скрестив руки на груди и опустив голову в знак покорности, умоляла наших хозяев... наших господ, позволить нам справить нужду. Она снова поклонилась, ожидая ответа.
Я заставил себя как можно более эффектно повторить её действия и слова.
Прошло несколько минут, прежде чем телефон домработницы зазвонил снова. И нам пришлось начинать всё по второму кругу. Как выяснилось, госпожа «Д» осталась не удовлетворена нашим поведением, а господину «Д» не понравилось наше отношение друг к другу. Он посчитал, что я, как мужчина должен был бы более нежно заботиться о своей спутнице, что было, на мой вкус, невыносимой патриархальной глупостью. И раз уж мы должны были начинать всё заново, нам пришлось быть более убедительными, более смиренными, более раболепными, более униженными и... короче, никем. Биомассой. Не казаться покорными, а стать ими. Так что нам пришлось потренироваться и повторить нашу подобострастную просьбу четыре раза. Я видел, как капо во время нашего второго дубля улыбнулась: «Покорнее, дурашки, мольба должна быть искренней, в сто раз покорнее!» Эти слова, словно мантру, она повторяла после каждой нашей неудачи. Несмотря на её так называемое «Я не одобряю то, что собираюсь сделать», сказанное во время знакомства с нами в саду, она явно получала удовольствие, видя, как мы подвергаемся этим унизительным испытаниям, и заставляла нас возобновлять проявления подчинения, в то время как наши животы ревели, бурчали и клокотали от боли и желания опорожниться. Но наши неудачные дубли перед хозяевами дома вынуждали нас оставаться в комнате и тренировать актерское мастерство, словно мы были на экзамене при поступлении в Школу-студию МХАТ.
После того, как мы наконец-то получили удовлетворительную оценку на экзамене, нашей доброй хранительнице анальных пробок потребовалась, казалось, целая вечность, чтобы освободить наши задницы от этих затычек. Наши кишки к тому времени были готовы разорваться от боли, адские звуки, доносящиеся из района живота лишь
Отомстили двум сучкам