Женькой своим заканчивай, до беды недолго. Чего Клавдия не рожает? Молодая, здоровая и муж не старый. По себе, поди, знаешь. Лучше пусть уходит от него, коли живёт на правах соломенной вдовы.
– Трудно без мужика в доме, я уж привыкла, а ей и того будет хуже. Тебе от Кости перепадает, а может и не только от него? Костик советовал обратиться к тебе за этим, только боюсь осерчаешь на меня.
– Ну, ты в этом на меня, Сим особо не надейся. Об этом тебе проще с дочкой договориться.
– Договорщики мы с ней никакие. Могла бы помочь с этим, Надюш? Хоть со мной, хоть с Клавкой, на тебя одна надежда.
– А с чего ты взяла, что Клавка к этому нормально отнесётся?
– Журнальчики всякие у неё видела. Для чего-то хранит их у себя?...
– Ладно, с Клавкой потом. Ты сперва себя представь в должном виде. Чего на меня уставилась, раздевайся, дура застенчивая.
Серафима, пожав плечами, поднялась со стула на слабеющих ногах и, скинув с плеч халат, смущённо разделась перед подругой.
– Грудь у тебя, надо сказать, не очень... Клавку, похоже, не часто баловала в младенчестве? А ниже как у нас? О, а этот репейник к чему? Чисто инкубатор для мандавошек, – сделала заключение Надежда.
– Да я чистая, Надь, – оскорбилась Серафима, – Женька вчера приходил, до самой ночи меня мытарил, стервец. Всю водку выхлебал, с трудом вытолкала домой, так я сразу после него вымылась.
– Ты это правильно делаешь, Симк. Любовников следует встречать и провожать в достойном виде. Захочет тебе там лизать, его дело, а для любовниц – это основное место для удовольствия. Словом, всю эту красоту под ноль. С Клавой договоритесь и приведите себя в должный порядок.
– Всё и везде? – испугано удивилась Серафима.
– Везде не к чему, а вот в подмышках всё до последнего волоска. И внизу, как у меня, – Надежда Сергеевна продемонстрировала подруге своё убранство, оттянув резинку трусов с живота под широкой юбкой – но прежде с дочкой поговори обо всем. Захочет с Костей – её дело, но опять же с умом и не у себя дома. Береженого бог бережет, так чтобы с мужем не было проблем, а лучше разойтись им, – продолжала наставлять свою подругу гостья.
– Так жалко его, хороший мужчина, – расстроилась Серафима.
– Вот и дальше жалей убого пьянчужку.
Серафима Витальевна удручёно вздохнула и села на стул, согласно кивая головой.
– Ты, Симк, о дочери подумай. Нормальной семьи у ней нет: ни ребёнка, ни секса. Родная мать последнее забрала у дочери, да ещё спаивает этого обиженного идиота. Да и какого ребёнка можно родить от пьяницы – недоумка с наследственностью алкаша и будете мучиться с ним до последних дней своих. Коли сама не понимаешь к чему всё приведёт, пришли мне свою Клавку, может она ещё при мозгах. Ступай в постель, убогая. Даром что ли раздевалась? Побалую чуток, а там, как сама надумаешь. А с Клавкой решайте, что ей нужнее по жизни.
Серафима Витальевна налила в рюмки водку и, звякнув хрусталём, выпила до дна, утерев ладонью губы. Надежда Сергеевна притянув голову женщины к себе, мягко поцеловала Серафиму в губы, погладив её груди, с твердеющими сосками.
* * *
Верушка проснулась от шороха, доносящегося из прихожей. Взглянув на часы, она вспомнила, что Валентина обещала заглянуть перед работой, чтобы убедиться в благополучном исходе свидания у своей подруги. Впрочем, сюда может прийти и Костя, из любопытства выяснить, не получит ли он очередного прощения от Веруши. Если мать проснулась, то и парню долго валяться
Пионерский лагерь