– А потом будем мириться, это так романтично, правда, Серёнь!?...
– А если я не выдержу такую романтику и сбегу?
– Захочешь сбежать, Зимин, держать не буду, и фамилию твою верну. Как-нибудь переживу твоё предательство. Не хотелось бы, конечно, а что делать? Когда-то моя мама имела такое «счастье».
– Значит, Веруш, постараемся такое не повторить.
– Серёжа, а ты выпить любишь?
– Бабушкину вишнёвую настойку обожаю, пиво очень люблю...
– Разлюбишь. С меня папочки хватило. Нечего сирот плодить, хотя пиво я тоже люблю. Ну, об этом мы договоримся.
* * *
Провожая утром Костю в техникум, Надежда Сергеевна наказала сыну отправляться после занятий к себе домой.
– Погостевал и будет с тебя. С Верочкой, надо понимать, у вас полный разлад. Поживите врозь, пока не определитесь, что к чему. Что не день, то скандал между вами. Не с этого жизнь начинать надо. С двумя мужьями прожила, так столько не собачилась, сколько вы. А к Серафиме без спросу не ломись. Сам знаешь, ты у неё не один. Ещё там скандалов не хватает.
– Как тебе Сима, мамуль? Понравилась подружка, не долго ломалась?
– Сговорчивая бабёнка оказалась. Она тебе хочет свою Клаву показать. Уж сколько вы не виделись, поди, не узнаешь подругу детства. Только о них никому ни слова, даже Валюшке не звука. Тебе этих дамочек за глаза хватит. И потом, Костенька, все свиданки только в бабкиной квартире и без ночёвок. У них для этих дел свой хозяин есть.
– Я по тебе соскучился, мамуль. Может, первую пару пропущу, сходим домой цветочки полить?
– Охальник, такое матери предлагать с утра, – укорила Надежда сына, снимая руки Костьки со своих ягодиц. – Ночь с бабой не спал и уже невтерпёж. Из техникума вернёшься, посмотрим. Ладно, с грудью побалу́й и будет с тебя, пройдоха, на занятия опоздаешь, – поворачиваясь к Костьке спиной, уступила мать, расстегивая ворот халата.
– Я уж отвык так тискаться, – неохотно запуская руку в разрез летнего халата на груди Надежды Сергеевны, недовольно пробурчал Костик.
– Быстро отвык, а было время об этом мог только мечтать, паршивец, – припомнила мать, – до обеда потерпишь, не помрёшь. Мне ещё ужин успеть приготовить. Народ вечером надо кормить чем-то. И сестру, Костя, тоже не обходи своим вниманием. Думаю, разнообразие ей будет не во вред, Но на работу к Валюхе за этим не смей таскаться.
Только вдруг Надежда Сергеевна опомнилась, ощутив полы халата у себя на пояснице. В то время, как напряжённый член сына, скользнул в увлажненную вульву, от лёгкого возбуждения груди под рукой Костьки.
– Вот и жалей дурака, зря только согласилась на твоё баловство. Быстро давай, только, пожалуйста, анус не трожь, после Михалыча ещё саднит внутри, – упираясь руками в столешницу кухонного стола, возмущённо уступила она Костьке.
* * *
С утра в квартире Серафимы Витальевны раздался телефонный звонок. Звонила дочь, начав с вопроса, который немного смутил мать:
– Здравствуй мамуль, чего Женька врёт, что вчера был у тебя. От него водкой разит. Бабу что ли завёл, скотина? Ещё на тебя наговаривает, гад.
– Хорошо, что позвонила, Клавочка, – решила серьёзно переговорить с дочерью Серафима Витальевна, – нам бы с глазу на глаз поговорить, дочка. Ты нынче, загляни ко мне на часок. Обсудить кое-что нужно, милая. Бритвенный скребок прикупи по дороге, чтобы по два раза не бегать в магазин.
– Тебе это на что? – усмехнулась в трубку Клавдия.
– Ну, не усы же брить. Бог миловал от этой «радости». А Женьке скажи, что меня навестишь к обеду, чтобы не искал тебя, олень рогатый.
Красное лето