Кости, с отчаянием воскликнула Веруша, оправляя на себе тонкие трусики, сдвинутые в глубокую прорезь между половинок ягодиц. Костя поспешил помочь подруге, одёргивая на её ногах юбку и нажал на кнопку лифтовой панели. Кабина дёрнулась и продолжила спускаться на первый этаж. Последний короткий и страстный поцелуй он получил от Верушки уже при остановке лифта.
– Забрось волосики за спину, немного растрепались, – предупредил Костик девчонку, – выходя из кабины на площадку этажа.
Встретившись глазами с соседкой в пенсе и с собачкой на руках, нетерпеливо дожидающуюся лифт, старушка смущённо буркнула девушке:
– Пардон, деточка...
Верочка учтиво кивнула, чопорной даме. Войдя в кабину, та близоруко щурясь, отыскивая нужную кнопку на панели, растеряно взглянула на Верушу.
– Вот Ваш этаж, Розалия Тихоновна, – подсказала девушка, нажав нужную кнопку через порог лифта. Двери со скрежетом сомкнулись и бабка уехала на восьмой этаж.
– Вечером увидимся? – повторил Костя, перехватывая руку Верушки, одёргивающую китель у себя на бёдрах.
– Вспомнили и будет с нас. Во всяком случае, не сегодня и не завтра, – жёстко отрезала она, с досадой глядя на парня. – пока необходимости в любовнике я не испытываю.
– Да что ты! А что же это было сейчас, Верунь? – обижено поинтересовался Костик.
– Порыв это было, Костенька, и не заставляй меня жалеть об этом. С женщинами такое иногда происходит. Очень редко, понял, «родственничек». Ленку свою не проморгай, искуситель блохастый. В наших отношениях она твой последний шанс.
Они вышли из подъезда и направились к воротам со двора.
– Топай придурок и учись хорошо. Налаживай отношения с будущим тестем, если тебе Ленка чем-то дорога.
– Но у нас это ещё будет? – хмурясь спросил Костик, заглядывая в глаза подруге, пытаясь удержать её за локоток.
– Куда свои ручонки суёшь, я не намерена демонстрировать посторонним наши отношения. Если я узнаю от кого-нибудь о них, забудешь обо мне навсегда. А вот и твоя Алёнушка из троллейбуса башку высунула. Того и гляди дверьми защемит дурёху. Теперь придётся объяснять наше утреннее рандеву. Помаши ручкой этой козе. Боже, такая счастливая, даже стыдно перед ней.
Верушка ускорила шаг и в последний момент вскочила на ступеньку троллейбуса. В салоне стоял Сергей, удерживая створки захлопывающихся дверей.
– Чего молчишь, Серенький? Не хочешь спросить с кем я пришла на остановку? – с ехидством спросила Верушка парня.
– Захочешь, сама скажешь.
– А если не скажу? – настойчиво продолжила Веруша, подначивая Сергея.
– Тогда я скажу, – встряла в разговор Ленка, – это, Серёжик, мой парень. Они рядом живут. Он превосходный любовник и любит только меня. Ведь, правда, Верк?
– Откуда мне знать, какой он любовник, я свечку не держала. Просто парень обожает твои манеры и необъятные размеры, подруга, – съязвила Верушка.
– Ему всё во мне нравится, – самодовольно подтвердила Блохина, с восторгом чмокнув Верушку в щёку.
– Отвали от меня, лесбиянка, – шутливо ущипнула Верушка Ленку за пышную задницу.
–Уж и поцеловать нельзя родственницу, – обижено надула губы Блохина.
– Вот женится на мне твой братик, сама тебя поцелую, гусыню щипаную.
– Хватит языками молоть чушь, – прервал Сергей женские пересуды, – мы здесь не одни
* * *
Костя вошёл в приёмную завуча и поздоровался с секретаршей, сидящей за столом у кабинета Блохина.
– Явился, Попандопуло, сраный? – с издёвкой приветствовала девица Костю.
– Эх, Галюня, и за что я в тебя такой влюбленный?! Пан Грициан у себя? Мне на эшафот назначено.
– Ступай петушок. Самый тупой нож уже приготовила, башку тебе отхватить. На что она тебе?... А ежели пожалеет тебя Терентий Никодимович, то направишься в ряды Российских Вооружённых сил.
Я стала лесбиянкой!