кухни голос Софьи Даниловны, – отпусти дочку поесть, с утра голодная бегает. Я сама с ней потолкую о жизни. Включай телевизор и смотри свой футбол.
– Ты, Ленк, чем шашни крутить с этим оболтусом, – посоветовал Терентий Никодимович, – заставь его учиться прилично. А то выпустят твоего оболтуса вольнослушателем без диплома. В армию, конечно, и без диплома возьмут. Только останешься одна с дитём на руках, не жена и не вдова.
– Хорошо, папочка, заставлю, – согласно кивнула Ленка, уходя на кухню.
– Руки мой, второй раз разогреваю, – осерчала мать, наливая в тарелку суп с аппетитным куском мяса.
– Мамуль, убери мясо из тарелки, куда меня раскармливаешь, худеть буду.
– В который раз, Ленусь? Что там за парень, чтобы худеть из-за него.
– Ему как раз нравится моя полнота, это я для себя решила худеть, – уточнила дочь, усаживаясь на отцовское место за столом.
– Ты хорошенько подумай, доченька. По тебе Маркушка сохнет, может тебе с ним лучше, а там, глядишь, и поженитесь.
– Сама решила или с Марком додумались?... И будет он нас с тобой трахать на сменку. Для любовника он ещё сойдёт, а в мужья, ни в коем случае. Да и такое «полено», как у моего Костика ещё поискать.
Это ж сколько? – снисходительно поинтересовалась Софья Даниловна.
Ленка, зримо припомнив истинный размер Костиного члена, отложила ребром ладони от края стола и с гордым ликованием уставилась на мать.
– Будет тебе, дочка! С первого раза и не такое покажется.
– Со второго, мамуль, – поправила Софью Даниловну Ленка, – хоть у отца спроси, он сам видел. Чего, думаешь, он сейчас не ругался? За дочку порадовался, папуля.
– Старый импотент твой папуля, – чертыхнулась в сердцах женщина. – На свой пусть полюбуется, стала бы я ему изменять с мальчишкой, будь у него хоть в половину, как у твоего парня. И как тебе с ним, Лен?
– Полный улёт, мамуль! Но боюсь, что он до моей попы мечтает добраться. И доберётся рано или поздно, – с обречённостью допустила Ленка. – Больно уговаривать мастер. Только ещё больше боюсь влюбиться в этого баламута.
* * *
На звонок в дверь, Семён поднялся из-за стола и направился в прихожую.
В дверях стояла Валентина, угрюмо глядя перед собой.
– Чем порадуешь, Валюш?
– Особо нечем радовать, Сём. С сегодняшнего дня я безработная. С увольнением тянула, пока не залечу. Но Дмитрий Михайлович приказал немедленно уволиться, а тут и месячные обрадовали, как нарочно. Так что, можно и накатить за новую работу.
– Уже полдела сделали. С беременностью время есть. Всё будет нормально. Походим по врачам, справимся с проблемой. Идём, Валюш, наших порадуем.
Валентина, всхлипнув, прижалась к Семёну и долго стояла, не отпуская его от себя.
Из комнаты вышла Татьяна Николаевна. По заплаканным глазам Валентины она поняла причину слёз молодой женщины. Погладив Валю по спине, она предложила им:
– Садимся ужинать и поговорим обо всём не спеша. Всё образуется ребята, не всё так безнадёжно. Без ребёнка не останетесь. Идёмте за стол. Отметим твою новую работу, девочка, а там и о прочем потолкуем.
Дмитрий Михайлович, принимай пополнение в ряды МВД, – сообщила Татьяна Николаевна Князеву, входя в гостиную. Давайте ужинать. Сёмочка, доставай коньячок, женщинам что-нибудь послабее. Костику позвоните, пусть придёт поужинать.
Валя усмехнулась, глядя на оживление возле стола.
– Этого прохиндея теперь ни какими коврижки на семейный ужин не заманишь. Веруша, может тебе поверит?
Девушка вышла на кухню и набрала номер телефона Кости.
– Константин, мы отмечаем Валюшин переход на новую работу, не желаешь присоединиться к нам?
– У меня ещё после того семейного ужина задница не зажила.
Близкие подруги