словно наблюдая за крушением поезда. Брук в ужасе уставилась на Питера и отодвинула свой стул от стола, словно готовясь к бегству.
Я сложил руки на груди и внутренне сокрушался, пока Питер рассказывал об их "великом" романе. Убьет ли меня Брук, если я попрошу у Роя копию этого видео?
Брук смотрела на меня, как утопающая, которую швыряет штормовой волной, но я мог только наблюдать за этим буйством стихии. Это было на ее совести.
Когда она обернулась, Питер опустился на одно колено и протянул коробочку с блестящим обручальным кольцом внутри.
— Окажешь ли ты мне честь стать моей женой?
Бев испустила вздох, а Рой запечатлел на камеру лицо Брук, которая смотрела на кольцо, словно кобра, готовая нанести удар.
Она тяжело сглотнула и посмотрела сначала на кольцо, а затем на Питера.
— Я...
Это слово повисло в воздухе, пока мы затаили дыхание.
Питер моргнул со своей улыбкой продавца, прочно приклеенной к его лицу.
— Это "да"?
Он нервно хихикнул, и впервые я уловил отблеск чистого страха в его глазах.
— Питер... Я... — Брук покачала головой. — Я не могу этого сделать.
Она оттолкнулась от стола и пошла прочь от него, набирая скорость, и просвистела мимо меня в коридор.
Бев задохнулась, а Рой сделал кадр, как Брук спешит уйти от предложения.
Питер опустился на одно колено и повесил голову в знак поражения.
Лилли хихикала, как соплячка, а Эль нахмурилась и перевела взгляд на меня.
— Иди за ней, — сказала Эль, повторяя за мной.
Я кивнул и поспешил из комнаты, следуя за Брук по коридору, пока она не скрылась в женском туалете.
— Ну и дела, — сказал я, бормоча себе под нос.
Но социальное табу на вход в женский туалет не помешало мне поступить правильно. Бросив быстрый взгляд направо и налево, я толкнул дверь и проскользнул внутрь.
Женская комната была оформлена по высшему разряду, как и подобает ресторану, который Питер выбрал для своего крушения поезда. Три кабинки от пола до потолка обеспечивали полную конфиденциальность, а отдельные мраморные раковины сопровождались собственным зеркалом с подсветкой. Теплый свет проникал в уютную комнату, а возле каждой раковины лежала свежая стопка белых полотенец для рук.
К счастью, в туалете было пусто и тихо, если не считать звуков сопения, доносившихся из самой дальней от двери кабинки.
Я подумал о том, чтобы закрыть за собой дверь туалета, но это привлекло бы внимание менеджера, и тогда мне пришлось бы объясняться. А так я мог просто послать подальше того, кто вошел.
Поскольку я не слышал никакого движения из других кабинок, я прошел через весь туалет и остановился возле укрытия Брук.
Звуки сопения продолжались до того, как Брук высморкалась.
Я прислонился к стене и подыскивал нужные слова. Выбросив три банальные фразы, я остановился на той, которая могла бы ее рассмешить.
— Эта женская комната вгоняет в краску все мужские туалеты, которые я видел. Неужели все женские туалеты настолько хороши?
— Уходи, Дэнни, — сказала Брук через дверь кабинки.
— Ты можешь впустить меня? Если кто-то войдет сюда, меня могут арестовать, а я бы очень хотел этого избежать.
— Я должна была послушать тебя, — сказала она. — Это то, что ты пришел сюда сказать?
— Какой парень будет говорить такое женщине, которую он любит?
Последовала долгая пауза, а затем дверь щелкнула, прежде чем Брук толкнула ее, чтобы я вошел внутрь.
Я вошел в кабинку и увидел Брук, прислонившуюся к стене, сжимая в одной руке салфетку. Ее глаза были опухшими, а цвет лица — красным от слез.
— Я чувствую себя ужасно, — сказала она, опустив взгляд на свои ноги, пока я закрывал за нами дверь кабинки.
Любимый мой