Юрка помедлил. Вот случай поверить Верину теорию про анальные дела. Поведётся мать или нет? Он никак не мог решиться, но ситуация, вроде, благоприятная. А! Будь что будет!
— У меня не только на них фиксация. - улыбнулся он.
— Да что ты?! Ну-ка расскажи, мне интересно!
«Любопытной Варваре на базаре нос оторвали» - подумал Юрка, а вслух сказал, помявшись...
— Ну... понимаешь... первый раз, когда я подумал про тебя... ну, как про женщину... давно ещё...
Юрка замялся, потом мотнул головой.
— Нет, не скажу! Тебе не понравится!
— А ну, молодой человек! Что это еще за новости! Ну-ка выкладывай! - взволнованно заговорила мама.
Юрка, как бы неохотно, продолжил...
— Ну, помнишь, два года назад, летом мы на дачу к тете Римме ездили.
— Помню, конечно. И что?
— Ну я там... играл в саду. А там у них туалет, помнишь? Ну, в углу.
— Да помню я, помню! Не тяни, рассказывай! Что за манера такая! Я же от любопытства сейчас лопну!
— Ну, я играл там, за туалетом. А тут ты идёшь. Меня не видишь. Наверное, сильно хотелось...
Юрка выдумывал на ходу, наблюдая за реакцией матери, готовый свернуть в сторону, если что-то пойдет не по плану.
— Ну и! - в её глазах он видел зверское любопытство, но ни злости, ни обиды там не было.
«Ну, с богом!»
— Ну и там щели были в задней стенке.
— И ты за мной подсматривал? - она склонила голову на бок, хитро прищурившись.
— Ну... да.
— Ну, и что же ты увидел?
— Так ведь в том-то и дело. - быстро заговорил Юрка. - Там внутри потёмки, не видно сначала почти ничего было. А потом я увидел. Её. Твою попу.
Ты так наклонилась вперед - трусики, наверное спускала, мне не видно было. Наклонилась, а она прямо передо мной - белая, гладкая, выпуклая с таким розовым следом от резинки. А между половинками - пятнышко такое, ну... как звездочка... с лучиками. А внизу все тёмное-тёмное. А потом ты стала выпрямляться и звездочка вдруг... не знаю, как сказать... вдруг раскрылась! Ну, как маленький удивленный ротик.
Юрка запнулся. Мать молча смотрела на него влажным застывшим взглядом.
— Это все в одно мгновение произошло. Потом ты села, и мне уже ничего не было больше видно. Но мне хватило... на всю жизнь. Это было так прекрасно и так мучительно. Я даже заболел на следующий день от этого. А сейчас я понимаю, что именно в тот момент я и начал хотеть тебя... ну, как женщину, я имею в виду.
Мать задумчиво молчала. Её глаза подозрительно блестели.
Юрка тогда действительно сильно заболел. Это была та мелочь, которая добавляла картине достоверности.
— И сейчас для меня нет ничего кайфовее, чем представлять, как я... брызгаю тебе на попу, а этот ротик... жадно глотает мою... мое молочко.
Мать сильно-сильно зажмурилась, и из краешков глаз у неё вдруг быстро скатились две слезы. Рот горько скривился.
— Мамочка! Что ты! Вот я дурак! Я же знал, что тебе не понравится эта история.
— Нет, сынок! Нет! Ты ни причём! Это я... я дура! - мать всхлипнула и разрыдалась в голос, уткнувшись в сложенные на столе руки.
Юрка обнял её и молча гладил по волосам. Она такая чувствительная! Это же надо! Все по Вериному выходит!
— Если б я знала! Если б я только знала! - всхлипывая повторяла она. - Ты же тогда чуть не умер, я же помню! Температура была под сорок целую неделю!
И ничего не помогало! Ничего! Господи, да что мне, жалко что ли! Я бы для тебя тогда всё, всё сделала! И попу
Западня, или случай в деревне