качестве безвольной игрушки какого-нибудь понравившегося тебе паренька из другого потока, паренька, у которого ты как ни в чём не бывало будешь просить сдуть контрольную завтра.
Представляя себе подобные вещи, Лидочка ощущала жар в трусиках. А получасом позднее — желание поменять их.
Так получилось, что эти бредовые грёзы привели со временем к составлению почти что серьёзных планов.
Лидочка заинтересовалась гипнозом, заинтересовалась самиздатской эзотерикой, хотя говоря себе, что интерес её чисто теоретический. Стала много читать о способах погружения собеседника в транс наяву — и о тех ситуациях, когда сознание индивидуума особо подвластно внушению.
Она изучила как следует концепцию эриксонианского гипноза, она изучила суть реверси-состояния Хаббарда, она начала даже записывать в отдельной тетради признаки и отметины повышенной внушаемости человека. Она пыталась разработать собственные методики воздействия, она ставила опыты на знакомых, хотя ограничиваясь мелочами — и не будучи уверена точно, действует ли внушение.
Если твоя подруга села на четвёртое кресло слева в третьем ряду, из-за внушения ли твоего это произошло?
Она не решалась кому-либо внушать вещи, слишком уж противоречащие его явным или хотя бы тайным желаниям.
Лида бы не посмела перейти к большему, кабы не случай.
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *
— Здрасьть, тёть Зой, — бросила Лидочка со столь отстранённо-отсутствующим видом, что сама едва не почувствовала себя растворяющейся в математических формулах следом за Шуриком. — Дайте, пожалуйста, ключ.
— У тебя же сегодня экзамен.
— Ещё целых три часа. Мы пока с подружкой позанимаемся.
Как она в глубине души и надеялась, апатичная подслеповатая женщина не стала задавать излишних вопросов, просто-напросто посторонившись и предоставив жилплощадь на время в Лидино распоряжение. Знала бы она ещё, для чего?
Лидочка, впрочем, пока что не знала этого и сама.
Её едва заметно трясло, но она сохраняла изо всех сил на личике сосредоточенное выражение, пристально глядя в тетрадку, лежащую сейчас на столе перед нею и Шуриком.
Или Вадиком?
Или Юриком?
Лидочка не могла сейчас отчётливо вспомнить, каково его имя, но была убеждена на все двести двадцать процентов, что уменьшительный суффикс там обычно используют.
Коснувшись несмело плеча светловолосого паренька, она попыталась ему передать безмолвный несложный приказ. Мгновением позже пальцы студента потянулись к сосиске, смазывая горчицей её для себя и соседки.
Краем глаза она уже видела как-то раз этого парня. В замкнутых средах вроде университетов многие понаслышке знают друг друга, а девичья память цепко хранит социальные связи — в отличие от всё забывающей юношеской.
Светловолосый идеалистичный мальчишка с мечтательным взглядом, взахлёб рассуждавший с приятелями о внеземных формах жизни и о способах установить контакт с ними при помощи саморазмножающихся автоматов. Типичный Саша Привалов из «Понедельника», образцовый создатель Светлого Будущего по новому образцу — создавать его по старому образцу, построив «контру» у стенки и полоснув по ней от бедра автоматной очередью, этот Юрик или Виталик, конечно, едва ли бы смог?
Он принадлежал как раз к той рафинированной категории юношей, которых Лида время от времени обожала включать в свои тайные грёзы из засекреченной секции мозга.
Стыдно сказать, но на фоне таких вот ясноглазых неиспорченных мальчиков Лидочка — невиннейший ангел снаружи и даже отчасти внутри? — ощущала себя порою плохой.
Стыдно сказать, но ей это нравилось.
Она не успела первоначально заметить на улице, когда шедшая с нею рядом подружка сменилась этим обалдуем в очках, она и сама была поглощена подготовкой к экзамену, но женскому мозгу легче даётся одновременное выполнение разных задач.
Вначале она призадумалась было, не кашлянуть ли ей строго, не попытаться ли отогнать самозванца.
Называй меня Иротика: часть 2