глазам? — чуть-чуть сдвигается в сторону и начинает массировать растущий бугор.
«Он это делает».
Ей хочется по-демонически усмехнуться. И в то же время — ей страшно сделать даже мельчайшее из движений, страшно сейчас издать самый крохотный звук.
Что, если транс белобрысого парня нарушится, нарушится именно в этот момент, когда он лежит с ней в постели в трусах и рука его дёргает его же шланг между ног?
Лидочка почти что касается подбородком плеча мальчугана.
«Зной. Желание. Жар».
Не слова, отнюдь, как и в прошлый раз, пожалуй, даже не образы. Эмоции в наиболее чистом их дистиллированном виде.
«Не останавливайся».
Она прижимается к нему плечиком чуть теснее и начинает безмолвно транслировать одну волну похоти за другой, прямо-таки окатывая мальчика ливнями тайного вожделения, видя, как пальцы его над тканью белья двигаются всё быстрей и быстрее.
«Не думай. Не бойся. Не переживай. Никто не увидит. Никто ничего не подумает тебе возразить. Ты неуловим. Твои действия незаметны. Тебе нравится это делать прямо сейчас. Почему бы тебе не ускорить чуть-чуть движения пальчиков?»
Сопение Шурика — вот смешно будет, если окажется, что зовут его всё-таки совершенно иначе? — тяжелеет и учащается.
Это происходит в действительности.
Парень рядом с ней мастурбирует, мастурбирует совершенно в открытую. Совсем как дядя когда-то, но стимулом к этому служит не дикторша в телевизоре, а Лидочка сама по себе?
«Жаль только вот, что он это всё ныне едва ли осознаёт».
И впрямь.
Будь он в сознании, понимай он сейчас, что его состояние обусловлено пребыванием рядом с девушкой в одном только нижнем белье, было бы гораздо забавней? Хотя, впрочем, Лидочка в этом случае умерла бы от смущения и стыда.
Пятерня мальчугана тем временем начинает подёргивать время от времени лямку трусов, словно подумывая, но не решаясь поднырнуть под неё. Сама себе удивляясь, девушка в ту же секунду отправляет ему дополнительный месседж:
«Да, мальчик. Правильно. Можешь не колебаться».
То ли ей кажется, то ли на кончике носа студента поблескивает в эту минуту едва различимая капелька пота?
«Ты же ведь жаждешь этого».
Пальцы парнишки чуть поддевают резинку трусов, приподняв её, несмело готовясь нырнуть в потаённые дебри белья.
Ей хочется улыбнуться.
Но вместо этого она перекладывает собственную правую руку к межеумку у бёдер, дыхание её обретает еле слышный присвист и становится распалённо-горячечным. О нет, ладонь её скрыта конспектом, Шурик едва ли бы видел это, даже не будь он сейчас чуть менее чем целиком в плену транса. Но всё равно — неужто она, скромная девочка Лида, умница-красавица-комсомолка, лишилась настолько бастионов рассудка под действием детских грёз и самиздатских похабных рассказов, что готова проделать это прямо при незнакомом парне?
Еле дыша, вся дрожа, глядя уже не на формулы заветной тетрадки, а на терзающую бугор плавок руку светловолосого мальчика, Лидочка неторопливо проводит подушечками собственных пальцев по алой ленточке своих трусиков. Дыхание её перехватывает, её кидает заново в жар. Нет, неужели она реально, на самом деле собирается это осуществить?
«Делай как я».
Рука Лидочки ныряет в алые трусики.
Она приоткрывает губы, ей хочется застонать. Парень следом за ней продвинул также ладонь в свои плавки, дублируя невидимые ему действия подобно партнёру по танцу.
«Подобно сладкой марионетке».
Кажется, она тихо стонет — стонет едва различимо, стонет одним только горлом? — шевельнув чуть-чуть кончиком указательного, щекотнув чуть-чуть свой пылающий клитор. И в этот миг — конечно же, именно в этот? — слышится бой часов.
«О нет».
Очи Лидочки расширяются, сердце её почти ухает в пятки.
Транс гипноза прервётся сейчас, не может он быть столь непробиваемо прочным, Шурик очнётся, увидит всё, а она лежит рядом с ним на кровати едва ли не голая с правой ладонью в трусиках! И она
Революция пожирает своих детей