Наталья Сергеевна неглубоко, но изящно поклонилась, не вставая с колен. — Я вверяю всю себя вашей власти.
Примерно так выглядело принесение вассальной клятвы Сюзерену в кино и книгах про Средневековье. Или, скорее, принятие подданства. Что-то такое, в общем. Покорность, но без самоунижения. Юра задумчиво хмыкнул.
— Прямо так? Всю себя? Без остатка, без скидок? А если вдруг я потребую чего-то неприемлемого или попробую причинить вред тебе или твоим близким? — привычка задавать вопросы, доходить до сути, искать уязвимости была с Юрой всегда.
Наталья Сергеевна думала недолго. Собственно время, проведённое ею в душе, помимо гигиены, было потрачено и на оформление в слова ее личных ориентиров и положения в резко изменившемся мире.
— Я не верю в то, что Вы способны на это. Если я провинюсь, Вы вправе наказать меня так, как сочтете нужным. Но Вы никогда не сделаете ничего необратимого и не вмешаете в это третьих лиц. Я чувствую это в Вас и вообще вижу порядочного и адекватного человека. А понятия о приемлемости у нас, мне кажется, похожи. И, в конце концов, мы можем их обсудить и прийти к общему знаменателю.
— Заключить контракт? — поднял бровь Юра.
— Можно и так, — пожала женщина плечами. — Мне всё равно. Я — ваша не формально, а по сути.
Юра наклонился к ней, взял за подбородок и испытывающе посмотрел в глаза:
— За четыре года формального знакомства мы с тобой говорим второй раз. И первый — на равных, как мужчина и женщина, а не как учительница и ученик. Откуда такая уверенность?
Улыбка.
— Хотя бы от того, что Вы задаёте все эти вопросы, несмотря на... Вы позволите? — женщина протянула руку к парню, заставив его немного откинуться назад, и взялась за резинку боксеров.
Теперь уже Юра приподнимался, позволяя стянуть с себя трусы. Уже довольно давно стоящий член проскользнул в горячий влажный рот учительницы.
В этот раз Наталья Сергеева отсасывала медленно и нежно, не задействуя горло, но чаще используя зубы и постоянно помогая себе руками. Она гладила своими теплыми нежными ладонями бедра и живот мужчины, коготками ласкала яички, периодически отрывалась ртом от члена и целовала, щекотала языком, терлась носом, низ живота, до самого пупка, заставляя откинувшегося назад Юру вздрагивать всем телом и рычать. Она ничего не спрашивала, отлично чувствуя настроение молодого кобелька.
Насладившись орально, она также медленно поднялась на ноги, полотенце соскользнуло на пол и Ната, одетая теперь только в один лишь ошейник, на выдохе медленно и грациозно насадилась на мокрый член, сыто чавкнувшей пиздой. Вздрогнула, из дав сдавленый стон, когда твердая плоть упёрлась в шейку матки. Тут уже Юриной выдержки не хватило. Руки сами схватились за крупную упругую задницу и сжали со всей силы, так чтобы вся пятерня отпечаталась синяками, чтобы неделю, садясь, вспоминала его любовь.
Учительница томно выдохнула, замерла, выгнув спину в верхнем положении, оставив внутри себя только головку. Юра резко ударил тазом снизу, заставив женщину согнуть выгнутую спину и припасть к нему. Наташа ритмично заохала, отзываясь звуком на каждый удар хуя. Руками она держалась за плечи своего Хозяина, стараясь не оставить следов ногтей на коже юноши. Немного погодя, он слегка ослабил фрикции и во взгляде женщины промелькнула капля осмысленности. Поведя волосами, она пощекотала ему грудь и лицо, а потом впилась губами в сосок. Юру передернула как от удара током — это было приятно, но отвлекало и мешало сосредоточиться, а потому — пресечь! Схватив партнёршу за волосы, он запрокинул ей голову назад, отвесил пощёчину и резко перевернулся, не вынимая члена, вновь оказавшись сверху.
Отдых на каникулах