ниже подмышек. Возбуждение во взгляде спало, но не намного.
— А что? Мы же договорились, кажется? Когда Наталья Сергеевна придёт, я с ней поговорю и дам тебе ответ. Думаю, это будет сегодня или завтра. В принципе, сейчас мы можем идти обратно.
— А стояк тебя не смущает?
Не пытаясь поправить юбку, она поставила ногу на стул. Колкотки были толстые, но канареечного цвета трусики сквозь них заметно просвечивали.
— Выйду — пройдёт, — я слегка кривил душой, конечно же выходить никуда совершенно не хотелось. Я же не железный....
— А на меня тебе вообще плевать? Чуть девственности пальцами не лишил, возбудил и собрался уходить? — промурлыкала она, подсаживаясь вплотную. — Нехорошо...
Даша мягко перебралась на мои колени, оседлала, как жеребца, подвинулась ещё теснее, нажав трусиками на стояк. Её руки легли мне на плечи, губы потянулись к моим.
— Не так быстро, сучка! — Я взял ее левой рукой за горло, остановив в пяти сантиметрах от лица. Чуть сжал пальцы. Страха в её глазах не было, только желание.
Она подалась вперёд, обжигая меня хриплым дыханием из призывно открытого рта. Пальцы правой руки сами нашли под блузкой сосок и силой сжали его сквозь ткань. Девушка сжалась, уронив голову, и вцепилась мне зубами в трапецию, а ногтями — в плечи. В отличие от Наташи, она ни капли не берегла мою кожу, скорее напротив: хотела оставить как можно больше отметин. Ну нет, так не пойдёт. Я надавил на шею, заставляя одноклассницу прекратить тереться колготками о грубую ткань джинсов над моим хером, встал, не отпуская, и уложил Дашу на стул спиной. Ноги стояли на полу, разведённые, будто она на мост собиралась вставать, голова свесилась, косички коснулись пола, а руки так и держались за меня.
— Хочешь поиграть, сучка ебливая? Тогда играть будем так, как я решу, — полупрошитал, пролупрорычал я.
Оставив девушку, свистшую со стула, я таки запер дверь, оставив ключ в замке так, чтобы ни подсмотреть, ни вытолкнуть.
Вернулся, встретился с ней глазами. В них, в оскале, в положении руки на стуле, читалась готовность расстаться с девственностью прямо здесь и сейчас: в грязной школьной подсобке, в девять утра. Исцарапать, искусать и покрыть меня засосами так, чтобы Наташа надавала мне пощечин и, рыдая, ушла.
— Хуюшки! Я тебя, шлюшку мелкую, насквозь вижу! — прорычал я, звонко шлепнув прямо по желтому треугольнику.
— Арр! — бешено вскинулась голова Даши, ноги сжались, рука вцепилась мне в штанину.
Надеюсь, нас никто не услышит... Я схватил девушку за подбородок, сжал щёки, пронзил взглядом. Очень хотелось разорвать ей блузку, но пришлось ограничиться колготками и трусами.
Надавив пальцами над трусиками, я рванул капрон, проделав здоровенную дыру, вторым движением разорвал трусики. Повезло, что не крепкие оказались: справился одной рукой и с первого раза. Губы снова жадно потянулись ко мне, а ногти вцепились в спину. На мгновение я оторвал взгляд от Дашиных глаз, посмотрел на дело рук своих. Пизда призывно блестела соком в электрическом свете. В отличие от Наташиных, половые губы Даши были совсем небольшими, а малые так и вообще едва заметны. Горошинка клитора была хоть и крошечной, но хорошо заметной из-под складки капюшона. Приятная такая, аккуратная пизда. Если Наташиной больше подходило определение «смачный пельмень», то Дашиной — «аккуратная капустка». Волосы на лобке были также аккуратно выбриты, за исключением маленького островка над клитором, в виде капли. Действительно — готовилась. Логично. После вчерашнего единственный вариант – идти ва-банк.
Ногти девушки во всю царапали шеринку на моих джинсах, но из-за неудобной позы, которую она не решалась изменить, расстегнуть молнию не получалось. Отняв
Нет слов, с больною головой