её руку от себя, я привел её к ней же вниз, и с силой провёл узкой ладошкой по вульве, вызвая судорожный вздох. П ширинку я расстегнул сам, под разбойничьим взглядом яростно дрожащей Даши, провёл прикрытым тканью трусов стержнем по ей по носу, вызвав этим совсем уже бешеное неистовство и неконтролируемое слюноотделение. Дал пощёчину. Смазка обильно выделялась и у меня, так что сознание девушки под действием ударной дозы моих феромонов плыло на два порядка сильнее, чем у меня — от её. Я всё же мужчина, и не абы какой, а всю жизнь пестовавший самоконтроль, а она — всего лишь женщина, к тому же ещё совсем молодая и неопытная.
В какой-то момент её вторая рука, которой она так и продолжала держаться за стул, отпустила опору и попыталась схватиться за маячивший перед ее лицом хуй. Пришлось снова ударить её по руке и по щеке... Ну и подвинуть второй стул Даше под голову. Отдернувшуюся руку я засунул ей под блоску. Дергая и срывая пуговицы, девушка расстегнулась, вытащила из желтого лифа свои сиськи и стала крутить соски.
С трудом сдерживая себя от порыва немедленно выебать одноклассницу и тем самым удвоить сексуальный счёт, я всё же спустил боксеры и мазнул мокрой от смазки головкой по Дашиному лицу.
В этот момент школьницу наконец настиг оргазм. В отличие от Наташиной, одной длинной изгибающей судороги всего тела, Дашу несколько раз тряхнуло чем-то похожим на эпилептический припадок. Поза не изменилась, только тело дрожало на своём месте, не меняя положения.
— После каждого оргазма положено произносить «спасибо, Хозяин», — наставительным тоном сказал я, пряча стояк обратно в штаны.
Одноклассница со стоном перевернулась, скатившись со стульев и оказалась на коленях на полу. Разорванные на пизде колготки, юбка гармошкой на пузе, блузка распахнута, сиськи трясутся поверх бюстгальтера, глаза — безумные. Сфоткать бы...
— Спасибо, Хозяин, — выдохнула она куда-то в пол, так и стоя на четвереньках.
— Молодец! — довольно кивнул я, сев на колченогий стул без спинки и закинув ногу на ногу.
Кряхтя девушка поднялась на ноги.
— Продолжения не будет? — с легкой обидой спросила она.
Я помотал головой:
— Сказал же — нет. Надейся на благоволение Натальи Сергеевны. Приводи себя в порядок и топай отсюда.
— А тебе самому разве не хочется? Ты же не кончил!
— Хочется. Дико и бешено. Но ради любимой я потерплю. И потом ты именно так и мечтала расстаться с девственностью? В школьной кладовке, на пыльных стульях? — я поднял бровь на укладывающую обратно в бюстгальтер грудь одноклассницу.
— Знаешь, сейчас было уже всё равно, — зло сказала она, — И на хрена тогда было одежду рвать? Если ты только подразнить хотел?
— За тем, что могу, и мне это нравится, — жёстко отрезал я, вызвав пунцовую вспышку негодования на лице одноклассницы. Правда молчаливую.
Говорить, что это понравилось и ей, я не стал: всё равно отрицать станет.
— Ничего, в школе тепло, не простынет твоя пизда, а до дома на такси доедешь.
Одноклассница одарила меня ещё одним бешеным взглядом, привела в порядок волосы, но снова промолчала.
А я любовался: удивительного темперамента барышня. Меньше, чем за час, такая гамма эмоций: обида, раздражение, нытьё, слёзы, возбуждение, покорность, злость... Но самое главное – последствия вчерашнего прошли, как изжога после гастала. Буря свежих стимулов выжгла недавнюю грязь, не оставив и следа. Надо только закрепить...
— Иди сюда... — я поманил к себе девушку.
Даша насупленно подошла. Я крепко обнял её за талию, прижавшись ухом к груди.
ВОСПИТАНИЕ ИРИНЫ