Мама стояла менее чем в полуметре от дивана. Я сидел у самого края, но в то же время достаточно далеко, чтобы оценить открывшийся передо мной вид. Мне нравилось, что ее маленькая попка приобрела некоторую форму, но все равно оставалась маленькой, далеко не плоской, но и далеко не выпуклой – как на толстых, спортивных бедрах Дженны. Тень падала на ее щелку, там, где ее ягодицы прижимались друг к другу, и ниже ее задницы, где внутренняя сторона ягодиц сходилась у основания, я мог видеть золотой полумесяц ее лона.
Щель в форме сердца между мамиными ногами открывала моему взору полный доступ к ее киске. У нее были мягкие и нежные внешние губы, отделенные от внутренних узкими складками, а внутренние губы выглядывали между ними. Они были розовыми, нежно-розовыми до горизонта, с красивой линией между ними, которая блестела от густого меда, похожего на хрустальную пленку, с белыми вкраплениями, которые придавали аппетитный блеск ее маленькой киске.
Были ли ее розовые моллюски вкусными?
Должны быть, эти влажные складки набухшей плоти между ее ног. Прошлой ночью я слизывал ее соки со своих пальцев - облизывал пальцы до тех пор, пока каждый след ее аромата не коснулся нервных окончаний у меня во рту, заставляя мои вкусовые рецепторы дрожать от удовольствия, а слюнные железы пузыриться.
Я глубоко вздохнул.
Я был близок к тому, чтобы впервые попробовать мамину киску на вкус. Черт возьми, я был близок к тому, чтобы взять мамину киску в рот!
Прежде чем я смог продолжить, мне в голову пришла одна мысль. Шокирующее осознание, от которого у меня потеплело внутри, а щеки запылали. Мои мать и отец были влюблены друг в друга в старших классах. Они были влюблены друг в друга в младших классах. Мама позволила прикоснуться к себе только одному мужчине, прежде чем доставить мне такое же удовольствие. Мое сердце затрепетало, когда я поднял руки к маминым бедрам и обхватил их ладонями. Всю оставшуюся жизнь мама будет хранить это в семье.
Мама повернула голову влево, насколько смогла, и посмотрела на меня через плечо. Я поднял глаза и улыбнулся ей, хотя и не был уверен, видит ли она меня. Я был в 15 сантиметрах от верхушки ее ягодицы, вдыхая ее цветочный аромат. Я крепче сжал ее бедра, поджал губы и запечатлел единственный поцелуй над началом ее щелочки.
Дрожь пробежала по телу моей матери. Я притянул ее к себе, опуская губы ниже, находя впадинку между ее ягодицами, и запечатлевая поцелуй в центре ее ложбинки. Я поцеловал ее ниже, подвинувшись на диване, давая себе достаточно места, чтобы ощутить изгибы моей матери. Мой язык высунулся сам по себе, облизывая мамину кожу. Я словно почувствовал вкус ее тепла. Я наблюдал, как по ее коже побежали маленькие белесые мурашки, а тончайшие волоски на ее теле встали дыбом. Они были такого светлого цвета, что казались невидимыми.
— Что ты делаешь? - Спросила мама прерывающимся голосом, когда я скользнул руками под ее бедра и отвел их назад, впиваясь пальцами в ее ягодицы и разводя их в стороны, когда я провел кончиком языка по ее щелке.
— Что я должен делать? - Спросил я после того, как облизал ее попку до самого верха.
— Ты так поступаешь с Дженной? - Спросила мама, тяжело дыша, и ее тело обмирало, когда я двинулся вниз, останавливаясь прямо над глубоким углублением ее идеально светлой, почти обесцвеченной задницы.
— Иногда, - пробормотал я, уткнувшись лицом в ее ягодицы и потираясь щеками о них. - Ей это нравится, но это заставляет ее чувствовать
Змей Горыныч (часть 1)