записью того, как Арлин и Трейлор трахаются, в офис моего адвоката – он всегда работает по субботам. Я просто сказал ему пока положить это в сейф. Две другие копии я принес домой. Как только я вошел, я положил одну из них в свой письменный стол, а другую – без отчета о пятничном вечере – оставил на кофейном столике в гостиной.
Я повел детей в парк, и Арлин настояла на том, чтобы пойти с нами. Она пыталась заговорить со мной, когда дети играли, но каждый раз, когда она это делала, я просто игнорировал ее, подходил к детям и качал их на качелях, начинал играть с ними в салочки или делать что-то подобное.
В тот вечер я приготовил ужин и попросил детей помочь, чтобы мне не пришлось оставаться наедине с Арлин. После ужина я поиграл с ними в игры, почитал им сказки на ночь и, наконец, был вынужден уйти.
Когда я спустился вниз, в руках у Арлин был конверт, который я оставил на кофейном столике. Она была бледна, как привидение.
— Остин, нам действительно нужно поговорить, - сказала она срывающимся голосом.
— Зачем? - Спросил я, изобразив на лице драматическое замешательство. - Наш разговор заставит тебя перестать трахать Трейлора?
Я схватил ключи от машины и ушел, когда она закричала: - Ты же знаешь, что в этом нет никакой вины, и я заберу детей, если ты разведешься со мной. Мы можем это уладить.
Моим единственным ответом было послать ее куда подальше. Вернувшись через четыре часа, я направился прямиком в комнату для гостей, прислонил стул к дверной ручке и заснул.
Воскресенье было, наверное, самым неприятным днем в моей жизни. Действительно, трудно игнорировать человека, который находится с тобой в одной комнате в течение нескольких часов, но, если рядом не было детей, я никогда не реагировал ни на что из того, что она говорила.
В воскресенье вечером, когда дети уже легли спать, я смотрел телевизор, когда она подошла ко мне с бланком страхового возмещения. - Мне нужно, чтобы ты подписал это, чтобы я могла отправить его по факсу в страховую компанию для получения компенсации за украденное имущество. - Я просмотрел его, взял ручку и бумагу и записал номер факса и отделение страховой компании, а затем произнес единственные слова. Без присутствия детей я не разговаривал с ней весь день. - Я не буду подписывать это, и если ты подделаешь мою подпись, я арестую тебя за мошенничество.
Пока Арлин кричала на меня, я продолжал смотреть телевизор. Когда ее голос стал слишком громким, я достал наушники, подключил их к телевизору и не обращал на нее внимания. В конце концов она ушла, плача.
Я видел, как она подошла к факсу и отправила бланк претензии. После того, как она легла спать, я написал письмо, и отправил по факсу на тот же адрес, по которому она отправила форму.
В моем письме говорилось: - Хотя в настоящее время у меня нет никаких окончательных доказательств, я подозреваю, что моя жена несет ответственность за кражу со взломом и пропажу, о которых она сообщила вам в форме заявления ранее сегодня вечером. Я не буду предъявлять никаких претензий, пока не завершится полицейское расследование, и если кто-либо представит документ с моей подписью до этого, вы можете быть уверены, что это подделка. Позвоните мне на мой мобильный телефон, xxx-xxx-xxxx, если у вас возникнут вопросы.
В понедельник вечером за ужином появились детектив Грейсон и еще четверо полицейских с ордером. Я вывел детей на веранду, чтобы они доели свой ужин, сказав им: - Полиция
Дикая Ахинея Или Насмотревшись Порнухи