как он только что поднял Мириам. И довольно симпатичный член.
Так вот, мне не нравятся парни. Я предпочитаю женщин. Если быть абсолютно честным и помнить, что нет никаких причин для зависти, член Пола был сейчас вялым, длиной, может быть, в три-четыре дюйма [8 – 10 см], с мошонкой, которая заметно свисала вниз. Что-то вроде сморщенных яиц жеребца на человеческом самце. К тому же его член выглядел довольно толстым, даже будучи вялым. Он не был твёрдым, так что я не знал, был ли он «весь на виду» и на сколько мог вырасти, но Пол действительно выглядел как одна из тех греческих или римских статуй, у которых пропорции идеальны.
Сиськи Шэрон прервали мой обзор.
— Давай, Джош, — сказала она мне, протягивая руку, чтобы помочь мне подняться. — Пойдем поспим. Ты можешь пофантазировать о Поле позже.
— А? — в тот момент я не был особенно красноречив.
— Пойдем спать, — повторила она и потянула меня к лестнице.
На ней ничего не было, и я понял, что Пол и Эшли тоже не были одеты. Шэрон собрала мою одежду и понесла её с собой. С трудом переставляя ноги, я последовал за ней наверх...
***
День вторника
Я проснулся в одиночестве от того, что свет струился внутрь спальни. И из-за самого чудесного запаха в мире... Свежая выпечка! Я натянул спортивные штаны и футболку, тряхнул головой и побрёл вниз, удерживая носом ориентир...
Я застал Мириам и Пола на кухне, празднующих свою версию Белого Рождества. Повсюду были мука и сахар, и они оба были похожи на снежных людей. Их лица сияли, и я чувствовал восхитительный аромат печенья, доносящийся от стеллажей для охлаждения.
— Доброе утро! — кивнул я.
Мириам взяла керамическую кружку и налила мне кофе.
— Доброе утро. Очухался, соня? — улыбнулась она, протягивая мне кружку. — Подсластишь сам по вкусу, — добавила она, кивнув в сторону сахарницы.
— Merci, merci, tu es un érudit et une gentille femme [франц. - Спасибо, спасибо, мудрая и добрая женщина], — улыбнулась я. — Где Шэрон?
— Умница, — ответила Мириам. — Она забрала Эшли на утренние хлопоты. Эшли захотела узнать больше о том, что включает в себя уход за фермой.
Я отхлебнул глоток кофе.
— О, Боже... небеса... — пробормотал я, и Пол рассмеялся.
— Так что же происходит? — спросил я, оглядываясь по сторонам.
— Конечно, выпечка, — улыбнулась Мириам. — Помнишь, как бабушка устраивала бурю на Рождество? Ну, у нас буря там...
Она жестом указала в окно.
— Итак, мы занимаемся выпечкой. Полдюжины видов печенья, несколько абрикосовых и вишневых сладких батонов, один маковый... Я бы попробовала сделать блинчики, но у Шера не оказалось миндальной пасты, а мы пока не можем добраться до города.
Я выглянул в окно и увидел, что там всё ещё идёт снег. Немного мелкий, как последние следы хорошей пыли, но всё равно падал. Я оставил Мириам и Пола готовить выпечку. Налив себе ещё кофе, направился к ноутбуку, чтобы проверить электронную почту и попытаться узнать о прогнозе погоды. Я надеялся добраться до города до завтрашнего Рождества, но шансы были невелики.
По данным Национальной метеорологической службы, это был последний снег, который уменьшался в течение дня. Завтрашнее Рождество будет светлым и ясным. Холодным, но ясным. Некоторые комментаторы называли прошедшую бурю «причудливым штормом, необычным по интенсивности и продолжительности». Я был просто счастлив видеть, что непогода заканчивается. Но автомагистрали, скорее всего, не будут открыты до пятницы или субботы.
Что ж, учитывая нынешнюю нашу компанию, это было не так уж и плохо. У нас была еда, питьё и общение. Мы были в
Такой вот Новый год...