уперлась лбом в кровать и обеими руками принялась ласкать свою киску, теребя клитор, в то время как несколько пальцев скользнули в розовую расщелину между ног. Ее губы выпятились, а анус содрогнулся. Ее стоны превратились в грубое животное мычание. Когда мама кончила, она плакала, брызгая спермой на мою кровать, а мой кожаный ремень снова и снова щелкал по ее заднице.
— Блядь, о, блядь, блядь, - выдохнула мама, падая на кровать, когда я отпустил поводок.
Ее задница побагровела, но рубцов не осталось. Я подумал, что она, наверное, не стала бы возражать, но мне больше нравилась гладкая кожа моей матери.
— О, черт, малыш, - сказала мама, вздыхая и забираясь на кровать. - Что дальше?
Я сглотнул, и мне пришлось пошевелить губами, прежде чем я смог произнести: - Твоя девственная задница.
*******************************************
— О, о, о, о, о, - простонала мама, уткнувшись лицом в подушку. Моя мать - моя гребаная мать - лежала обнаженная в центре моей кровати, подложив одну толстую подушку под бедра и живот, подпирая попку, а другую подложив под лицо, не в силах заглушить свои стоны. - О-о-о, черт! - Я снял поводок с ее шеи.
— Вот и все, мам, возьми его, - прошептал я.
Мамина задница блестела от смазки. Я увлекся, вливая густую жидкость в ее щелку, вокруг ягодиц и между бедер, отчего ее набухшие складочки киски заблестели. Она сидела, широко расставив ноги и разведя колени в стороны, в позе лягушки на корточках. Я стоял на коленях между ее икр, левой рукой поглаживая ее киску, а средним пальцем вводил и выводил его из ее девственной задницы.
Мой палец казался огромным, когда он проталкивал ее маленькую дырочку внутрь. Ее сморщенный розовый бутон не хотел поддаваться, а упругие мышцы отказывались расслабляться. Даже несмотря на смазку, мне казалось, что ее анальное кольцо, плотно обхватывающее мой палец, вот-вот раздавит его. Я не мог дождаться, когда смогу ввести в нее свой член, но сначала мне нужно было расслабить мамину попку.
— Так хорошо, мам?
— О, черт, - простонала мама. - Это так... так... так чертовски хорошо.
Я засунул свой средний палец в ее попку до второй костяшки и пошевелил им. Мама замурлыкала, когда я потер ее горячий анус. Ощущение исходило от ее анального кольца и от того места, где кончик моего пальца касался ее внутренностей, но там не было ничего, что касалось бы длины моего пальца в ее заднице. Я надавил на последнюю костяшку, прижимая сжатые пальцы к ее ягодицам, и почувствовал, как что-то эластичное коснулось кончика моего пальца. Я вытащил палец и ввел его обратно. Снова и снова. Снова и снова - мама стонала - а потом я трахал пальцем задний проход своей матери так быстро, как только мог.
— Ух, ух, ух-ух-ух, - выдохнула мама, и ее вопли слились почти в одно слово. - Черт возьми, Марк, боже мой!
Я сбавил скорость.
Мама вздохнула.
Я ускорился.
Мама ахнула.
Я выпрямил указательный палец и прижал его к маминой смазанной заднице рядом со средним.
— О, нет, детка, нет, - простонала мама, но так и не произнесла слово "стоп".
Я обвел ее складочку кончиком пальца, собирая лишнюю смазку, от которой ее кожа заблестела. Я просунул кончик между средним пальцем и ее сфинктером и обнаружил, что там нет места для проникновения в ее анус. Я ткнул пальцем в мамину попку, втягивая упругую кожу внутрь и отводя ее в сторону так медленно, что я мог видеть, как расширяется ее сфинктер.
— Ух, ух, ух-ух, - продолжала бормотать мама, и ее тело двигалось подо мной
without name