– из девушки выбивали воздух сильными размеренными ударами. И даже этот штрих возбуждал... Вереница членов, сменяющих друг друга в разных дырочках, превратилась в карусель удовольствия, в которой Илона различала только толстячка-боровичка, принадлежащего Бригадиру... Она уже сбилась со счета своих оргазмов, когда услышала сквозь помутнение:
— Кого назначим спермоприемником?
— Брюнетку, конечно! Вон как разохотилась – когда рот свободен, то орёт так, что парни в орудийных башнях скоро зальют кончиной свои пушки по самое дуло. Гы...
Илону стащили на колени, и тут же в предусмотрительно открытый ротик хлынула первая порция спермы.
Мур, отдуваясь, прохрипел:
— Чтобы проглотила полностью. Прольешь – будете вдвоем языками убираться...
Повинуясь, Илона сглотнула всё до последней капли, в конце высунув язык лопаткой, чтобы показать, что ничего не осталось, и даже не успела убрать его, как в горло воткнулся следующий член. На этот раз мур кончил прямо в глотку, даже глотать не пришлось. Потом пришлось сглотнуть еще раз, а последним был Бригадир. Здесь пришлось постараться – и головка едва помещалась в распахнутый рот, и спермы было столько, что толстая густая нить все же свесилась с подбородка и после краткого раздумья капнула в ложбинку между грудей...
Только тут Илона начала потихоньку приходить в себя. Нет, ей не было стыдно за собственную невоздержанность – с гипервозбудимостью она смирилась, может быть было чуточку стыдно, что это еще раз произошло не с Эмами. Но, самое главное, не была решена задача, ради которой всё это непотребство было затеяно! И тут словно Улей услышал ее мысли: дверца вагончика открылась, и в тесное помещение поднялся еще один мур в стандартно камуфляжной одежде с вейпом в руке вместо автомата. Он исподлобья оглядел картину маслом – развалившиеся кто-где голые мужики, блондинка, всхлипывающая на узкой койке и потирающая покрасневшую грудь, натруженную беспощадными лапищами, и брюнетка на коленях с густой полоской спермы между сисек, пробирающейся по направлению к пупку.
— А что здесь происходит? Почему на посту никого нет? Вы в конец охренели?
— Не кипишуй, Глушак...
Илона сразу навострила ушки – уж больно говорящее прозвище.
— . ..Гля, какие телки. Чурбан будет доволен, а то слышал я, что старые ему уже надоели.
— Ты думаешь, он будет доволен, что вы вперед него их оприходовали?
— А мы ему не скажем. И девки не скажут. Так ведь, девчонки?
— Я скажу, - рыкнул новоприбывший мур.
— Да ладно тебе, Глушак, сам попользуйся. Вот эта – просто огонь! Только удержишь ли звуки и запахи во время ебли?
После последней фразы Илона поднялась на ноги и пошла к Глушаку, призывно улыбаясь и раскачивая бедрами. Идти было, собственно недалеко, но женщина попыталась вложить в это краткое путешествие всю сексуальность. Конечно, у бывшей учительницы и бывшей добропорядочной жены не было опыта откровенной, напоказ, демонстрации своего тела, но внешности, выпестованной Ульем, оказалось вполне достаточно: глазки мура замаслились, он ничего не заподозрил, наблюдая за пружиняще колебавшимися грудями, и только выдохнул:
— Ладно, уговорили, парни... Удержу... а не удержу, так вы подстрахуете.
Илона встала почти вплотную и, продолжая обольстительно улыбаться, расстегнула камуфляжное хэбэ на груди Глушака, а потом, сжав кулачки, игриво провела костяшками по соскам... И разрядила свой дар...
Тело мура, словно от близкого разрыва пары килограмм пластида, улетело в сторону кабины, пробило лобовое стекло и вылетело в веере крошева осколков на асфальтовое покрытие моста. Рядом прямо на столике сидел, развалившись, Чебурек. Его глаза только начали удивленно округляться, когда кулачки дотронулись и до его груди, размозжив ее до такой степени, что вместо ребер мгновенно образовалось пустое место с проглядывающим сквозь кровавые ошметки позвоночником. Илона ловко
Меховая история..