Мы провели на Ястребином неделю. Повезло с погодой, за это времени не было ни одного дождя, солнце жарило так, что камни за день нагревались, и всю ночь отдавали тепло, так, что спали на ковриках, а спальниками только укрывались как одеялами. Ей очень понравилось и, когда мы уезжали, она спросила:
– Петрович, а мы поедем следующим летом сюда же? Я в июне закончу школу, попрошу у мамы подарок – отдых на скалах.
– До следующего лета ещё дожить надо.
Я, конечно, хитрил, мне хотелось провести с ней лето вдвоем, в одной палатке! Эта мысль будоражила мою голову.
– Ты говоришь так же как моя бабушка. Дожить! Ты что умирать собрался?
– Нет, не собрался. Конечно, я планирую поехать, и с удовольствием возьму тебя, если мама не будет возражать.
– Мне как раз исполнится восемнадцать, я стану совершеннолетней и смогу сама решать.
– Совершеннолетней, но не самостоятельной. Ты же экономически зависишь от мамы и деда.
– Ну, во-первых, у меня есть накопления на личном счету, а, во-вторых, я уже зарабатываю. Я кукол шью и продаю через интернет.
Я удивился тому, как эта зажатая, необщительная девочка всего за два года стала почти самостоятельным человечком. Не вполне самостоятельным, но всё же.
– Едем? – спрашивала она меня, встречая в коридоре или на кухне.
– Нет, идем! – шутил в ответ я.
– Как идем? – удивлялась она.
– Идем на спектакль в театр эстрады! Ты живешь на театре, а, наверное не была ни разу.
Дело в том, что наша квартира с двух сторон примыкала к театру эстрады имени Райкина. Из моей комнаты была видна крыша зрительного зала, и, когда начинался утренний или вечерний спектакль, стекла в окнах дрожали от усилительной аппаратуры.
– Нет, ни разу не была, только регулярно слышала.
– Мне знакомый предложил входной билет на два лица, и я думал, кого бы пригласить?
– Ты раздумывал, Петрович? Эх ты, а ещё другом называешься. Если бы мне такое предложили, я бы даже не задумывалась, пригласила бы тебя.
Это откровение опять взволновало меня. После посещения театра мы ходили с ней в Эрмитаж, Русский музей. Я держал её уже не за руку, а под ручку, как барышню.
Так мы пережили зиму. Весной Аня готовилась к ЕГЭ, гуляла мало, выходила на люди редко.
– В двадцатых числах июня Аня встретила меня в коридоре, бросилась на шею и радостно сообщила:
– Петрович, всё, каторга закончилась, у меня достаточно баллов для поступления в институт. Только я ещё не решила, куда буду подавать документы. Поедем на Ястребиное, и будем говорить на эту тему.
В первых числах июля мы подъехали, сколько могли, к озеру, на моей старенькой машине, и прошагали несколько километров по берегу озера на университетскую стоянку. Проблем с местом для палатки не было, кроме нас было всего несколько человек.
– Ничего, к выходным народу прибавится, – заметил я.
– А мне кажется, что чем меньше, тем лучше, – Аня лукаво посмотрела на меня.
На следующий день я предложил ей переплыть в узком месте озеро и пособирать чернику. Мы разделись у большого камня, недалеко от своей стоянки. Я остался в одних плавках, Аня в открытом купальнике. Да, уже сформировавшаяся женщина, – пронеслось в моей голове, – маленькие, аккуратные сисечки, стройная фигура, похожая на виолончель. Мысли о том, что я хочу её как женщину я старательно вытеснял из сознания, но они всё равно «лезли во все щели». И, самой главной щелью был мой член, который, от вида этой юной красавицы начал вспухать. Аня украдкой поглядывала на мой бугор
Вот такой выпускной