– не подавая вида, что обратил внимание на «яйца», – запущенный товарищ, не может себя сдерживать. Но Маша правильную тактику выбрала, он трус, и больше не будет к тебе приставать.
– Петрович, а ты будешь брать меня с собой в Приют?
– Конечно! Мы скоро будем ставить спектакль, так ты сможешь даже поучаствовать.
– Думаешь, у меня получится?
– А почему бы и нет, у нас даже малыши участвуют, пробегут по сцене в каком-нибудь костюме и довольны, что участвовали в спектакле. Нам костюмы и киностудия дает, и театры разные.
Я продолжал говорить, но Аня меня уже не слышала. Покачивание вагона метро убаюкало ей. Прижавшись ко мне и положив голову мне на плечо, она тихо посапывала.
Не знаю, я ли был в этом виноват, или она до поездки ещё подхватила инфекцию, но через несколько дней Аня заболела. Нина Ивановна косо на меня поглядывала, но вслух ничего не говорила.
Встретив на кухне Таню, я справился о её здоровье и добавил, что ей передали подарок. Машка написала гуашью рисунок и подписала: «Моей лучшей подруге Ане. Скорее выздоравливай!»
– Я думаю, что он подействует лучше, чем все эти лекарства, заметил я мимоходом.
– А ты сам передай, Петрович, – сказала Таня, я думаю ей и тебя хочется увидеть?
– И ты туда же, Петрович!
– Да уж конечно, я только и слышу от неё: Петрович сказал, Петрович обещал. Что ты там ей наобещал?
– Обещал участие в спектакле. Правда, основные роли уже распределены, но само участие ей будет приятно. Ты знаешь, у нас в спектаклях играют все, и воспитатели, и бухгалтерия, соцработники, врачиха, даже директор. Дети только оживляют действие. И им кажется, что это они делают спектакль! И это полезное заблуждение.
– Ну вот, а она так некстати заболела, – Таня слегка огорчилась.
– Не переживай, премьера ещё не скоро, Аня успеет ещё вписаться.
– Петрович, привет, – обрадованно сказала Аня осипшим голосом и заулыбалась мне, как не улыбалась ни маме и ни бабушке, – а я, вот, заболела. Не подходи ко мне близко, а то заразишься.
– Возьми, – я протянул ей рисунок, – Маша тебе передала.
Аня взяла в руки литок и стала его расцеловывать.
– Чмок! Чмок! Машуня просто няша! Я ей тоже что-нибудь передам. Зайдешь ко мне завтра?
– Зайду, – я перевел взгляд на Таню, – если мама разрешит?
– Заходи, конечно, о чем разговор!
Я пошел к дверям, и уже на выходе обернулся. Приподнявшись на локте, Аня с радостной улыбкой помахала мне другой рукой и послала воздушный поцелуй. Я, вначале растерялся, но тоже послал ей поцелуй в ответ. Таня склонилась над постелью больной и, кажется, не заметила этой нашей игры.
Потом на их семью накатили печальные события, помешавшие Ане принять участие в приютском спектакле, потом это наше сближение с Таней, которое не осталось для Ани незамеченным. Она всячески показывала, что обижена на меня, и почти всегда проходила мимо, не отвечая на мои приветствия. Но, я видел, что, уже в дверях она поворачивала голову и смотрела мне в глаза. Её же глаза будто говорили:
– Коварный предатель!
Эта её игра продолжалась до конца учебного года. Лето она традиционно проводила в садоводстве под Белоостровом. Впервые она поехала туда без бабушки.
А ещё тем летом Таня нашла себе постоянного партнера. Встретившись с ней, как всегда на кухне, мы договорились, что наши тесные отношения следует, пока, прекратить.
– Пойми, Саша, мне было хорошо с тобой встречаться, но, и ты не совсем свободен, и я теперь тоже. Не обижайся, и постарайся понять.
первый раз или как я потеряла девственность