сильно хотелось. – уродливая физиономия гоблинихи просто расплылась от слащавой ухмылки.
По её взгляду Маша никак не могла понять, чего в нём больше: лицемерного осуждения или чёрной зависти? Низ девичьего живота снова потяжелел и завибрировал от уже знакомых вибраций, которые она ощущала сегодня, едва ступив на каменный мостик.
— Ну же, не робей! – Пакос распахнул дверь шире.
Он ехидно ухмыльнулся и свободной рукой легонько шлёпнул по попе сквозь тонкую юбку застывшую в нерешительности у самого порога девушку. Маша сделала глубокий вдох, закрыла глаза и шагнула в темноту.
— А, это ты... – буркнул Игорь Васильевич, бросив на ученицу отрывистый взгляд и продолжил что-то писать. – Проходи, располагайся. Я сейчас.
Он небрежно указал ручкой себе через плечо на спортивного козла, что стоял в углу помещения. Именно этот списанный инвентарь, если верить рассказам бывалых старшеклассниц, и играл ключевую роль в том, что здесь иногда происходит за плотно закрытой дверью.
Маша подошла и коснулась рукой потрескавшейся от времени потёртой поверхности снаряда. Его массивный кожаный корпус рыжего цвета твёрдо держался на четырёх мощных ножках на минимальной высоте от пола. И всё же это было высоковато, чтобы присесть на него как на пуф.
Учитель тем временем закончил писать и встал во весь рост, громко отодвинув металлический стул. Он неспеша подошёл к двери и дважды повернул торчащий в замочной скважине стальной ключ. Каждый щелчок старого замка раздался гулким эхом в сознании юной девушки, заставив вздрагивать от пронизывающих всё тело импульсов страха вперемешку с нарастающим возбуждением.
Игорь Васильевич опустил плафон настольной лампы так, что её свет стал падать в угол, рассеиваясь по комнате интимным полумраком. Он вёл себя обыденно, будто это была отнюдь не первая их подобная встреча.
— Ну, и чего растерялась? – спросил он, дотронувшись до Машиного локтя. – Ложись.
Только сейчас Маша сообразила, что в своей фантазии она вовсе не сидела на спортивном козле, а лежала на нём животом. Стоя ногами на полу и нагнувшись вперёд, она безропотно подставляла под озабоченный мужской взор и жаркие поцелуи свою оголённую попку и прочие прелести. А он, пользуясь её беззащитностью...
Впрочем, одно дело закрыть глаза и представить что-то пока мастурбируешь, и совершенно другое – исполнить подобное в действительности. Девушка всё же сделала шаг и вплотную приблизилась к снаряду, однако лечь на него так и не решилась.
Приступ стыда, тут же переросший в непреодолимое желание отдаться, овладел Машей, когда она осознала, что на ней нет трусиков. Она ведь сняла них ещё сидя в парке на лавочке. Дело в том, что согласно её же легенде, она должна была тайно оказаться здесь после уроков, когда в школе уже никого нет, предварительно избавившись от нижнего белья в женском туалете.
Громкий металлический скрежет внезапно раздался в тесной коморке. Это Игорь Васильевич взял за спинку стул с металлическими ножками и поволок по бетонному полу от стола к спортивному козлу, возле которого застыла его юная посетительница. Физрук положил руки ученице на плечи и одним уверенным движением уложил её животом на кожаный снаряд.
В тот момент Маша поняла, что одета она уже не в футболку и юбку, в которых выходила из дома, а снова в то самое школьное платье, что носила несколько лет назад. Тогда его довольно смелой длины подол не казался таким уж легкомысленным. Зато сейчас, в этой позе, он едва ли прикрывал целиком её красивую молоденькую попку.
Две мужские руки без лишних церемоний приподняли и закинули край платья школьнице на спину. Затем обе пятерни легли на оголившиеся податливые половинки и несколько раз сдавили, будто бы оценивая их
Тётя Зоя, или 10 дней, которые изменили чей-то мир