коленях Паши, немного отвлеклась и вдруг почувствовала, как его рука пробирается между бедер. Девичье тело заледенело, и поначалу бедра были стиснуты еще сильнее. Увы около уха прозвучало вкрадчиво: «Настя-а-а!», и она, внутренне содрогаясь, расслабила мышцы. Лицо снова загорелось, девушка страшилась поднять взгляд, чтобы посмотреть, видят ли сидящие рядом парни, как рука их приятеля шурует у нее под юбочкой. Впрочем, Паша через минуту, прижав ее спиной к своей груди, забрался второй рукой и под топик. Тут уж надо быть слепым, чтобы не увидеть, как сиськи под прозрачной тканью сжимает мужская пятерня. Настя краснела и бледнела, оцепенев от унижения, но потом стало еще хуже – пальцы, поласкав половые губки, вошли в щелку и начали ее понемногу потрахивать. Девушку и вовсе начало подташнивать, голова закружилась – видимо от того, что несмотря на вопиющую непристойность, она начала возбуждаться, поневоле наслаждаясь глумливыми ласками (А как их еще назвать, если один делал вид, что проник между девичьих бедер тайком, а другие – что не замечают этого?).
— У меня встал, - прошептал парень на розовое ушко. – Пойдем-ка.
Ни жива-ни мертва Настя встала, и Паша потянул ее за руку в сторону дома, туда, где будет ебать оплаченную девку. «Меня, то есть», - плаксиво сморщилась девушка.
Парень сел на диван на солнечной просторной веранде, расстегнув молнию и потянув Настю к себе. Делать было нечего, и она, стиснув зубы, чтобы перебороть внутренне сопротивление, встала коленями на сиденье по бокам от мужчины и направила член в себя с уничижительной мыслью: «Уже второй хуй за 20 минут!». Поначалу он глубоко не вошел – она еще не была подготовлена как следует, но Паша шлепнул по попке, типа, давай, выполняй свои должностные обязанности, и ей пришлось начать совершать мелкие, поначалу, фрикции. Постепенно половой орган утапливался во влагалище все глубже, и вскоре Настя с невольным стоном насадилась на него по самые яйца. Ей все еще было плохо до тошноты от растоптанного чувства собственного достоинства – парню захотелось поиметь девушку, и она беспрекословно залезла на его член, но что еще хуже – начала получать от этого постыдное удовольствие! Она закусила губку, чтобы не показывать своему... ну, клиенту, как еще его назвать..., что наслаждается крепким членом, раз за разом насаживаясь на него начавшим хлюпать влагалищем. Этому самому наслаждению не мешало даже то, что Паша начал звонко шлепать по заднице, в конце так сдавливая ягодицу, что девушка едва не пищала... Эх была бы юбочка подлиннее и поплотнее... Но, увы, это недоразумение можно было назвать одеждой с очень большой натяжкой, так что теперь наверняка на ягодице останутся красноватые отметины, которые покажут всем, что ее не только оттрахали, но и отшлепали. Но самое худшее, что даже эти унизительные «ласки» только добавляли возбуждения, и минут через 15 «пляски» на члене почувствовался приближающийся оргазм! Настя хорошо помнила, что Вика предостерегала от этого, и пыталась абстрагироваться от происходящего, но ничего не получалось. Наоборот, ее движения стали такими резкими, что сиськи под прозрачным топиком взлетали чуть ли не к подбородку, а потом оттягивались вниз так, что, казалось, вот-вот и оторвутся.
И когда «клиент» вдруг взревел и, отдуваясь, выбросил во влагалище обжигающую сперму, девушка, оглашая гостиную громкими стонами, забилась в ярком оргазме на пульсирующем члене, накачивающим влагалище упругими толчками...
...
Когда Настя во второй раз возвращалась из душевой, то услышала возню в кустах рядом с выходом с веранды, а потом и сдавленный писк Маши.
— Петр, какой же у тебя здоровенный! Ты же меня порвешь!
Жаркое лето. История любви