реально в лифте, выбрала меня в качестве объекта своих эротических фантазий. В пубертатном периоде и не такое бывает.
— Но ты! Ты не должен был ей в этом содействовать... блин, потворствовать. А ты, ловелас, на свежее мясо накинулся. Гад ты, Вова.
— За себя скажу, что тогда подумал, что лучше я буду тем совратителем, чем какой-нибудь маргинал или садист, не приведи...
— А ты не много о себе возомнил? – с доброй иронией произнесла Ника.
— Ну, что есть, то есть.
— Да ты, говнюк, еще выпендриваешься! – в голосе Ники все больше слышались нотки кокетства. – Ты лучше скажи, как дальше жить будем?
— Ника. Теперь серьезно. Настя знает, что очень скоро я уезжаю в долгую командировку.
— Э, а мне ты ничего не сказал.
— А когда бы я это мог сделать? Вот, сейчас и слушай.
— Блииин, а у меня были на тебя планы, - огорченно задумчиво произнесла женщина.
— Здрассьте! Планы отложи или, лучше всего, забудь. Так будет лучше. Так вот, Настя готова к этому и, как мне показалось, трезво оценивает ситуацию. Она, по-моему, с самого начала знает, что не я ее будущее.
— А ты понимаешь, что ей не будет хватать не тебя, а твоего хуя? Я-то уже знаю твои размеры и способности. А она где найдет тебе замену в этом?
— Ничего страшного – через какое-то время воздержания ей и мизинчик покажется монстром.
— Ну, это да... А когда ты уезжаешь?
— Не знаю, но все может случиться буквально завтра. Нас обычно уведомляют за день до вылета.
— Тогда не будем терять время... да? Володенька... я реально по тебе скучала...
Ника поставила бокал на столик, опустилась передо мной на колени и ласковой кошечкой замурлыкала, стягивая с меня домашние треники. Третий акт Марлезона – половой!
После перенесенного стресса Ника отдавалась особенно страстно. Или мне так казалось. Ведь и я был в стрессе. Но тот энтузиазм, с которым Ника взялась обсасывать член, даже немного испугал меня. Она рычала, стонала и глубоко заглатывала орган, часто забывая про острые зубки. Было чего бояться. Поэтому быстро отнял у нее «сладкую палочку», встал, сбросив остатки одежды, поднял женщину на руки и унес в спальню. Соблюдая темп начатой сексуальной игры, бросил ее на ложе, намеренно грубовато, но аккуратно стащил с нее одежду, сопровождая все эти действия крепкими поцелуями и шлепками по щекам и ягодицам.
Стоны Ники достигли верхних пределов громкости еще до начала акта. Я только раздвинул головкой малые губы, как Ника задрожала. Это был пусть маленький, но уже оргазм. Содрогаясь от нетерпения, она старалась скорее насадить себя на член, двигала бедрами в поисках вожделенной крепкой мышцы. Я недолго поиграл, приближая и отдаляя свой инструмент, чем вызвал ее гневное рычание.
— Сукааа... давай, давай же... выеби меня скорее... бляааать...
На этом последнем слове я и вогнал чёрта в преисподнюю. И тут началось!
Собственно говоря, началось все то же, что всегда происходит между мужчиной и женщиной, одержимых страстью. Но на этот раз я не узнавал моей клубной партнерши. Ника отдавалась не механически, как это происходило тогда в клубе. Она вдруг стала чувственнее. Стало больше объятий, поцелуев, любования и нежности. Я овладевал не шлюхой, а любящей женщиной. Это было так явно и радовало меня безмерно.
Не знаю, что так подействовало на женщину, стресс от увиденного в ее спальне или новость о моей командировке и предстоящей разлуке, но Ника отдавалась «как в последний раз». Позы сменялись по ее инициативе. Казалось, что она хочет перепробовать всё, насытиться сексом самой и выбрать из меня всю сексуальную энергию. Реально
Свояченница (продолжение )